The day when Mungo fell, p.1 [1981, November]
» Antonin Dolohov — 17/12/2018

Order of the Phoenix; p.1 [1981, November]
» Frank Longbottom — 17/12/2018

Make or mar © [1981, November]
» Deborah Hayes — 18/12/2018

Danger hides in beauty and beauty in danger © [1981, November]
» Leonard Ross — 20/12/2018

Where there’s a will, there’s a way [1998, May]
» Damian Dolohov — 21/12/2018

Be my hero, mother © [1981, November]
» Walburga Black — 22/12/2018

Humble your fate © [1981, November]
» Bellatrix Lestrange — 22/12/2018

Death pays all debts © [1981, November]
» Henry Chase — 23/12/2018

When it rains, it pours, right? [1981, November]
» Remus J. Lupin — 23/12/2018

It takes madness to find out madness © [1981, November]
» Ariana Dumbledore — 25/12/2018

What brings you all here? [1981, November]
» Hestia Jones — 25/12/2018

Time heals all wounds © [1998, May]
» Hestia Jones — 25/12/2018

The day when Mungo fell, p.2 [1981, November]
» Teddy Lupin — 25/12/2018

Ministry of Magic has no rights, p.1 [1981, November]
» Frank Longbottom — 26/12/2018

Time is all we have © [2023, October]
» Lily Luna Potter — 26/12/2018

Different people - same issues © [1981, November]
» Astoria Greengrass — 27/12/2018

Caution is the parent of safety © [2023, October]
» Margaret Kalt — 28/12/2018

Ashes to ashes dust to dust [1981, November]
» Marlene McKinnon — 28/12/2018

Seems the monster always wins © [1981, November]
» Frederic Aria — 28/12/2018
Сердце, казалось, сходило с ума, как и сама Кларисса, наблюдающая за живой грязнокровкой. За живой Тройэн Картер, касающейся ее внучки. Взгляд непроизвольно скользнул по коридору, надеясь заметить что-то, что намекнуло на абсурдность ситуации. Возможно, троллей или великанов в гостиной. Ведь не может мертвая вновь стать живой. Да еще и спустя двадцать лет. Грегори. Глупая надежда увидеть и его. Если Хеллоуин решил припоздниться, явить мертвых живым, то, может, судьба сжалилась и над ней.
0240 0120
0220 0220
ссылки
ссылки
игровое время:
2023/17/10: вторник
1998/8/05: пятница
1981/2/11: понедельник

| Three Generations: I would rather die |

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » | Three Generations: I would rather die | » Маховик времени » I'll save you [1998, May]


I'll save you [1998, May]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://sd.uploads.ru/wa0sz.gif

http://s3.uploads.ru/xr0vo.gif

Время и дата:
7 мая, вечер

Место:
Сначала окрестности Хогвартса, после Хогсмид

Участники:
Bjorn M. Karhy, Grace Swan;
Описание:
Порой нужно принимать самые внезапные решения. Просто ради благополучия близких. Даже если твоё благополучие оказывается под большим вопросом.

+1

2

Дополнительно: 14 лет, Карху
Внешний вид: чёрные брюки, серая рубашка, сверху мантия
Состояние: подавленное и задумчивое
С собой: изначально ничего


[AVA]http://s9.uploads.ru/xJpjt.png[/AVA]

Длинный год. Длинные дни. Бой, проходящий без него, куча интриг, проходящих без него. Так было надо, и он это знал. Это было его решение тоже. Что бы он делал там? А если бы шальное заклинание? Он не боялся этого, отец всегда учил быть сильным. Но сам Бьёрн знал ещё, что жизнь - это не только ответственность собственная, но ещё и за других. Мама бы, например, очень сильно бы расстроилась. Если бы помнила на тот момент.

Иногда Бьёрн серьёзно задумывался о том, что было бы... Что было бы, если бы он вдруг исчез. В момент помешательства матери. Помнила бы она его потом? Вот при условии, что ни папа ей не скажет, ни колдографии не увидит. Узнала бы она когда-нибудь, что вот был у неё сын? Или без напоминания она бы так всю жизнь дальше спокойно и прожила бы? Спокойно. И без него.
А сколько мыслей было о другом! Что было бы, если бы не Азкабан? Какой она была бы без этих шрамов? Длинные были бы у неё волосы? Как она улыбалась бы? Он никогда не спрашивал отца о молодости мамы, потому что тема звучала болезненно. Тема о том, что было до. Наверняка иначе, но...

Но.

Сейчас они жили в Хогсмиде. Уже несколько лет. И Бьёрну было удобней, и маме его вроде как спокойнее. Относительно. На момент событий в Хогвартсе Карху младший ютился в их доме за толщей защитных заклинаний от отца. Он защищал их, куда без этого. Но лучше бы он спохватился ещё много лет назад. Ещё тогда.

Мучимый некоторыми приступами совести, Бьёрн выбрался из дома, чтобы прогуляться до полуразрушенного замка. Слышал, что многие студенты помогают его отстраивать, так что и мальчишка решил чем-то да помочь. Он не был виноват, всё же своей матери он тоже был тогда нужен. А сейчас она пока дремала. Даже разрешения спрашивать не пришлось.

Впрочем, исполнить свой долг перед совестью Бьёрн так и не смог. Околачивался возле обломков, когда услышал чьи-то голоса. Он не стал оборачиваться, чтобы не привлекать лишнего внимания, просто слушал. Слушал, слушал... Кто-то кому-то говорил про... будущее? Порталы? Спасение родителей? Бьёрн ощутил, как у него похолодела спина. Он старался выглядеть максимально неподозрительным. Впрочем, зря. Кому нужно было обращать на него внимание. Да ему просто повезло, что он оказался так близко и так вовремя! Только бы понять, о чём они... Какая-то штука, с помощью которой можно попасть в прошлое?..
Всё ещё одолеваемый холодным потом, Бьёрн слушал. Пришлось потом даже сделать вид, что ему вот прямо сейчас понадобилось отнести куда-то этот никому не нужный камешек, но да ладно. Кажется, он даже увидел Гарри Поттера, о котором все толковали вечно... Но не важно.
Мельком он увидел жест одного из этой всей компании, что указывал в сторону коридора. Там путь вниз. Он знал. Дальше идти было просто опасно.
Сейчас.
А потом?..
Стоит ли оно того? Он не слышал, в какой год это всё перенесёт. Да и не факт, что они не шутили просто навсего. Вдруг метафора. Но шанс... Что бы он сделал? Отговорил бы маму? Спрятал бы? Спас?
Слишком много сбивчивых мыслей, от которых Бьёрн попятился обратно к выходу из замка. На работу не оставалось сил.

Решив, что, может, мама успела проснуться, юноша поспешил к дому. Лишь на подходе поймал себя на мысли, что бежит. И даже не запыхался. В открытую дверь просунулась сначала морда кота с разными глазами.
- Привет, Гитти... Я не мог взять тебя с собой.
Разноцветный взгляд кота указывал, что он ему это не простит. Но в следующую минуту всё же послышалось мурлыканье. Бьёрн погладил Гитлера по макушке и прикрыл за собой дверь.
- Мама... - тихо и осторожно позвал он. Почти с опаской, - я дома.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

Отредактировано Bjorn M. Karhy (2018-06-26 22:57:55)

+3

3

● Дополнительно: 36 лет, безработна, не в себе. Практически утратила способности к магии, даже самые простые заклинания срабатывают через раз и требуют огромной концентрации.
● Внешний вид: хлопковое черное платье с длинными рукавами в пол. Волосы коротко острижены. На шее небольшое деревянное украшение в форме перевернутого треугольника, висит на кожаном шнурке.
● Состояние: сначала спокойное, потом страх и паника
● С собой: всё, что есть в доме.
____________________________________________________

     Свернувшись в позу зародыша, Грейс лежала на диване в гостиной и беспокойно дремала. Она даже не заметила, в какой момент осталась в доме совершенно одна.

     Обычно Грейс старались не оставлять одну, для её же собственного блага. Даже если дома не было сына и Александра, всегда была Герта. Её в качестве сиделки и надомного колдомедика порекомендовала Чиби, когда Грейс только-только забрали из Азкабана. У Герты были толстые сильные руки и от неё всегда пахло кислыми щами, а своё дело она знала на отлично. Своими мягкими речами она помогала Свон купировать панические атаки, а во время приступов неконтролируемой паники наваливалась всем своим весом на миниатюрную рейвенкловку, полностью обездвиживая, и лишая возможности причинить себе или окружающим вред.

     Но сегодня Герта не придет, только завтра утром. Свон слышала, как она говорила об этом с Александром накануне. Слышала она и разговор любимого с сыном о том, что завтра его учитель не приедет, а ему придется присмотреть за матерью. Ты знаешь, ей не стоит оставаться дома одной. И от этих слов внутри что-то неприятно ёкнуло.

     Утром всё было хорошо. Позавтракали втроём: Саша встал пораньше, чтобы приготовить тосты с арахисовым маслом и мёдом и нажарить огромную тарелку бекона. Иногда Свон смотрела на своего мужчину, и не понимала, как в таком огромном, мощном теле, может быть такая зашкаливающая нежность и забота. Руки, которые могли разорвать палено на две части, с ловкостью заправской швеи латали платье, которое девушка умудрилась порвать при неудачном падении. А стальной голос, которым Карху старший зачитывал приговоры в суде, превращался в обволакивающий спокойствием баритон, когда он читал ей на ночь любимые книги.

     Когда Александр ушел, они с Бъёрном навели порядок в кухне и отправились на утреннюю прогулку. Большую её часть Свон молчала, предпочитая слушать голос сына. Он спокойно держал её за руку не стесняясь. Бъёрну было словно абсолютно всё равно, что могут подумать люди. Он вообще всегда делал вид, что с ней, Грейс, всё в порядке. Держал за руку, чтобы она неосознанно не тянулась к шнурку на шее и не начинала нервно накручивать его на пальцы, увязая в киселе из мыслей в собственной голове. Терпеливо ждал, когда Грейс вспомнит забытое слово, будь то название пролетевшей мимо птицы или булочки, мелькнувшей в лавке по соседству и притянувшим к себе внимание Грейс манящим запахом.

     После прогулки они вернулись домой. Притомившаяся Грейс почти сразу сказала, что хочет прилечь и немного отдохнуть. Как обычно, попросила почитать себе вслух. Сама она делать этого больше могла. Буквы отказывались складываться в слова, и от этого у Свон случались по началу истерики.

     Вообще, первые месяцы после освобождения Грейс помнила только страх и постоянное чувство беспомощности. Повреждения и травма головы, которые девушка получила во время побега Пожирателей Смерти из Азкабана, оказались фатальными не только для внешности. Когда Птица вернулась, её ждало одно ужасающее открытие за другим. Сначала она поняла, что не может больше читать самостоятельно. Потом поняла, что даже самые легкие заклинания и чары теперь практически неподвластны. А самые обычные слова и воспоминания просто исчезали из её головы. Иногда на время, а порой навсегда. И это для Свон было самым ужасным. Ведь равейкловка чувствовала, как начинают угасать её воспоминания и знания, затуманиваются события прошлого.

     Были и моменты, когда память Грейс отказывала полностью. Девушка не понимала, кто она, где находится. Не узнавала даже сына и любимого мужчину. Поддаваясь панике, кидалась к выхожу или вжималась в угол, никого к себе не подпуская и крича срывающимся голосом, то и дело срывавшимся в истерический визг или плачь. Пока память медленными толчками не возвращалась, и рейвенкловка покорно не позволяла отправить себя в кровать. И после таких моментов, лежа в кровати, прикрыв глаза и слушая голос Александра, Грейс боялась только одного - что рано или поздно память может просто не вернуться.

     Проснулась женщина от звука скользящих по дереву когтей. Вздрогнув, Грейс резко приподнялась, сжимая в руках уголки пледа. И почти сразу расслабилась. Источником звука оказался питомец её сына с кошмарной кличкой Гитлер. Как вообще можно было додуматься так назвать бедную животинку? Лысый кошак гонял по полу потрёпанную жизнью мягкую игрушку в виде рыбы безумной расцветки. Во все стороны из игрушки торчали нитки, а области хвоста белел кусок набивки.

     Грейс поджала ноги и обняла их руками. Положив подбородок на колени, она молча наблюдала за вошедшим в раж котом. В голове была приятная тишина, которая бывает, когда тебя резко вырывают из сна. Сознание словно немного заторможено, а мысли еще не успели толком сформироваться. Женщина любила эти короткие состояния. Немного покачиваясь из стороны в сторону, Свон неосознанно перебирала пальцами правой руки левою руку, периодически похрустывая суставы на пальцах.

     Через какое-то время Кош заметил, что за ним наблюдают, и резко остановился, потеряв всякий интерес к игрушке. Его разноцветные глаза недовольно впились в неё, и от этого было по себе. Грейс не знала, что пугало её в этом коте больше - его внешность, или этот пробирающий до костей взгляд умный, почти человеческий взгляд. По спине у женщины пробежали мурашки. Даже укрывшись пледом с головой, она кожей чувствовала взгляд этой твари.
     А ведь у меня никогда не было проблем с животными. Всегда находила к ним подход. Но эта зверюга словно ненавидит меня на подсознательном уровне.
     А может, ты просто этого не помнишь?
     Замолчи. Замолчи. Замолчи.

     Обхватил руками голову, Грейс завалилась на бок и тихо завыла. Этот голос, периодически всплывавший в голове, нашёптывавший ей её самые большие страхи, сводил бедную рейвенкловку с ума. Она никому не говорила об этом голосе, боясь сойти за сумасшедшую, и просто всеми силами стараясь его игнорировать. Хоть это и не помогало. Чем больше Грейс пыталась его заглушить, чем отчетливее слышала его в своей голове.

     Резко на девушку навалилась тишина. А за тишиной всепоглощающее чувство страха. Вскочив с дивана, Грейс очень неуклюже, то и дело путаясь в пледе и подолах длинного платья, кинулась к граммофону. Трясущиеся пальцы неуклюже пытались заставить машину работать. Неприятный скрип иглы по винилу, и вот уже звучит спасительная музыка. Но Грейс этого мало. Избавится от тишины. Она кидается в сторону камина, на котором стоит волшебное радио. Включает его почти на полную громкость. Голос диктора смешивается с цыганскими напевами, льющимися из граммофона. И эта странная какофония звуков успокаивает женщину.

     Неуклюже подобрав плед вместе с подолами платья, Грейс пошла к углу комнаты. Специально для неё на полу лежала подушка, а рядом, на небольшом столике, всегда были пачка сигарет и огромная чугунная сковородка, "прикрученная" для надёжности заклинанием к столешнице и заменявшая собой пепельницу. Без сил рухнув на подушку и привалившись к стене, Грейс выудила из пачки сигарету. Закрыла глаза, выдохнула через нос, сосредоточилась. Кончик сигареты сначала неуверенно, но все же вспыхнул. Струя дыма уверенно потянулась к потолку. Грейс расслабилась, окончательно успокоившись, и сделала первую затяжку. Зажечь сигарету было единственным, что Грейс могла сделать с помощью магии, даже не прибегая к помощи палочки. При этом даже простая левиоса было для Грейс неподъемно сложным.

     Внезапно лысый монстр убежал в сторону входной двери. Свон удивленно проводила животное взглядом. Не услышала она ни звука входной двери, ни зовущего её сына - какофония звуков была слишком громкой, и заглушала собой всё, просто поглощая другие звуки в себя. По-этому она продолжала настороженно ожидать, вернётся ли кот назад.

[AVA]http://sg.uploads.ru/28Kh0.png[/AVA]
[STA]Эта женщина больна. Эта женщина одна.[/STA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/kf4rU.gif
Подожду себя, попрошу прощенья,
Безвозвратное время,
бестелесной тенью
Возвращает мне те слова о любви,
Что забыты мною долгой зимою.
Я пытаюсь собрать и посеять их заново,
Только время не верит и смотрит искоса,
Только стены не слышат, играя в призраки
С фонарями, что вместе со мною выросли.
Я не видел себя уже несколько лет... (с)
[/SGN]

Отредактировано Grace Swan (2018-06-03 18:30:27)

+3

4

Жаловаться на жизнь?.. Бьёрн  не привык к этому. Некому, незачем. Может, порой и проскальзывало определённое желание, но тогда его собеседниками были или животные, или книги, или...

Стоило сказать, что Бьёрн не был так уж одинок. Он ощущал себя таким временами, ощущал смутное чувство вины ни за что. Но война в магической Британии, что ни говори, принесла ему и положительные вещи. К примеру, ему наняли преподавателя на дом. Отец Бьёрна не желал, чтобы сын отставал в учёбе из-за каких-либо внешних проблем, но сам не мог полностью отдаться его обучению. Работа мешала, мешали дела. И вот тогда в жизни мальчика и появился тот самый профессор.

Да, он радовался учёбе. Он всегда ей радовался. Но дело было не совсем в факте обучения, а скорее в том, что это всё отвлекало. От гнетущих мыслей, от того, что мир упорно окрашивался в чёрное и белое. Это приносило цвета. И если уж обучение в Хогвартсе радовало мальчика, то что говорить о надомном обучении? Это было единственным спасением.

Ещё более повезло с преподавателем. Как Бьёрн понял, некий знакомец семьи. Их много было, этих знакомцев, и вот один из них смог найти время и возможность, чтобы далее знакомить юного Карху с миром учения. Новые заклинания, новые подробности о зельях, животных... Новое. Просто новое. То, в чём можно будет раствориться. Бьёрн не вылазил бы с тонны информации, по возможности учился бы круглосуточно, но были и физиологические потребности, как например. А ещё он присматривал за матерью.

Профессор знакомил мальчика не только с магией. Будучи осведомлённым о мире магглов, он советовал юноше полезные книги. Не только полезные в плане знаний, но ещё и те, которые отвлекали. Какие-то истории, рассказы, даже сказки. Голос у него был тихим, но всегда слышимым, а сам Карху вечно сидел, будто завороженный тем, что ему говорят.
Он и правда был завороженным.

Порой они отвлекались, и профессор рассказывал Бьёрну какие-то личные истории. Всегда с моралью, всегда в тему. Он будто бы прекрасно видел все те проблемы, что творились у них дома, был свидетелем приступов Грейс, но ни разу ничего об этом не сказал. Не стал обсуждать это с Карху младшим, пытаться выяснить у него то, как он сам относится к этому. Боится ли он. Одиноко ли ему. Угнетает ли его что-то. Ничего этого не было, и из-за этого Бьёрн был дополнительно благодарен ему.

Не хотелось ворошить то, что уже происходило. Пусть он лучше не замечает (будто не замечает) проблем мамы, чем говорит о них. Это так же очевидно, как говорить человеку, который скоро умрёт, о его проблемах, что к этому приводят. Это не помогает, а лишний раз ударяет. Не ниже пояса, куда-то намного глубже.

Бьёрн хотел отвлекаться. И он это делал.

Карху почти не занимался с сыном. Он пытался, конечно, пытался, но их отношения до сих пор были натянутые. Так что даже попытки Бьёрн почти не воспринимал. Он уважал отца, любил, но... И ненавидел при этом. За то, что случилось когда-то. За то, что происходит сейчас. Не мог простить, не мог принять это.

И как-то так в совокупности случилось, что Бьёрн считал профессора чуть ли... Не вторым отцом. Тем, другим, который поддержит даже без слов, который расскажет, что и как делать. Которому можно рассказать, как прошёл день, упуская некоторые моменты, что болезненно отражались в сердце. Сначала робко, потом всё смелее и смелее.

Бьёрну иногда казалось, что профессор, даже без власти, никогда бы не допустил того, что произошло с его мамой.
Не довёл бы.

Сегодня профессора не было. Бьёрну следовало смотреть за мамой, но чувство вины вынудило выйти из дома. Или то была не вина, а судьба? Ведь именно там, возле Хогвартса, он и заметил ту удивительную ситуацию с порталами. Появились зацепки. Но стоит ли ему их использовать?
Как ему их использовать?

Гити встречал на пороге, Карху рассеянно погладил его. В доме было шумно. Значит, мама проснулась. Давно ли?..

Бьёрн, в отличие от мамы, больше любил тишину. Лишь в ней он мог сосредоточиться, например, на книге. Но порой чем-то приходило жертвовать, ведь мама тишины панически боялась.

Вероятно, она его просто не услышала. Бьёрн закрыл за собой дверь и осторожно заглянул в комнату, откуда неслись странные звуки. Вид матери, сидящей с сигаретой, как-то даже успокоил его. Всё хорошо. Он ничего не пропустил.

Максимально дружелюбно улыбнувшись ей, Бьёрн помахал ей рукой, понимая, что она его просто не услышит. Пронаблюдав за реакцией и не увидев ничего опасного, юноша аккуратно проскользнул к матери, чтобы, поддавшись порыву, обнять её.

Пока она его помнит.

Пока не случилось приступа.

Пока она действительно его мама, а не ассорти душевной боли.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

Отредактировано Bjorn M. Karhy (2018-06-26 22:57:34)

+3

5

Держа в подрагивающих пальцах сигарету, Грейс напряженно всматривалась в дверной проем. Животное не показывалось, и женщина начинала ощущать легкую тревогу. В тот момент, когда она сама уже готова была подскочить и проверить, куда исчезла лысая тварь, в проёме мелькнула светлая голова её сына. Не спеша входить, он приветственно помахал ей рукой, на что Свон с теплотой улыбнулась.

     Затушив сигарету в сковородке-пепельнице, женщина неуклюже поднялась. Бьёрн подошел и заключил её в свои объятья. Поразительно, ему всего четырнадцать, а он уже выше меня почти на голову. Так, глядишь, он и отца к восемнадцати годам может перегнать. Обняв сына в ответ, Грейс тихо прошептала: - Мой маленький медвежонок...

     Порой, смотря на взрослого сына, Грейс испытывала настоящую муку. Она видела его совсем крошкой в первый раз, а второй раз увидела уже молодым юношей. Она не видела его первых шагов. Не слышала первого слова. Не могла вытереть слезы с лица и обработать первую ссадину. Не была с ним, когда у него пробудились способности к магии, и когда он получил письмо из Хогварства. Не могла гордится им, когда он был распределен на её факультет. Всё это она пропустила лишь потому, что боялась. И попалась. Это была исключительно её вина.

     Тогда решение казалось вполне правильным. Она думала, что её отстранят от службы в министерстве, и посадят максимум на год. Карху вполне бы смог позаботиться о их мальчике первый год. Но кто же знал, что ему придется растить Бьерна одному целых тринадцать лет?

     Свон почувствовала, как в глазах вскипают слёзы. Не желая расплакаться на глазах у сына, Грейс быстро засеменила сначала к граммофону, а потом и к магическому радио, поочередно их выключая. Это дало Птице время проморгаться и прогнать подступающие слезы. К сыну она уже повернулась с улыбкой.

     - Прости за шум, я не хотела. Просто... тишина... Ты был наверху?

     Смотря на своего маленького, но уже такого взрослого сына, женщина испытала прилив всепоглощающей любви. Она была так виновата перед Бьерном, но он всё равно любил её искренне и беззаветно. Несмотря на то, что она отсутствовала первые тринадцать лет его жизни. Несмотря на то, что временами Птица не могла контролировать свои приступы. Он даже не обиделся на неё, когда во время одного из таких приступов она не признала его, и ударила по голове вазой.

     - Я так люблю тебя, мой медвежонок. - прижав сына к себе, Грейс гладила мальчика по его вихрастым светлым волосам.
     Совсем, как у неё когда-то.
     Когда-то очень давно.
     Настолько давно, что это казалось сном.
     Прошлой жизнью.

     -Хочешь, я спою тебе? Мы давно с тобой не пели. Принесешь гитару?

[AVA]http://sg.uploads.ru/28Kh0.png[/AVA]
[STA]Эта женщина больна. Эта женщина одна.[/STA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/kf4rU.gif
Подожду себя, попрошу прощенья,
Безвозвратное время,
бестелесной тенью
Возвращает мне те слова о любви,
Что забыты мною долгой зимою.
Я пытаюсь собрать и посеять их заново,
Только время не верит и смотрит искоса,
Только стены не слышат, играя в призраки
С фонарями, что вместе со мною выросли.
Я не видел себя уже несколько лет... (с)
[/SGN]

Отредактировано Grace Swan (2018-06-03 18:30:44)

+2

6

Проверка. Облегчение. Каждый раз, как какая-то рулетка. Никогда не знаешь, как мама поведёт себя в этот раз. Будет ли пялиться в пустоту? Будет ли кричать? Или вот так, как сейчас, тепло улыбнётся. И в этот самый миг она - его  мать, и никто больше. Не было Азкабана, не было дементоров, не было ничего, что могло бы всё испортить. Просто... Ещё один шанс. Шанс на то, что всё исправится. И можно даже не использовать порталы.
Бьёрн любил, когда мама так его называла. Он уже не считал себя прямо-таки ребёнком, но... Маме можно было называть его медвежонком. Это было прозвище специально от неё. То, что их связывало. Он бы разрешил ей называть его как угодно, лишь бы только она помнила, что он - её сын.
Он часто воображал свою встречу с ней. Он часто представлял её как самую прекрасную женщину на земле. Так все говорили. Что матеря - самые красивые. А в итоге... Он увидел её, перепуганную и несчастную, худую и в шрамах. И всё равно она была... Его мамой. Только его. В том, что она не идеальна нет её вины. Виноват лишь отец. Он допустил, он не проследил за ней.
Бьёрн считал, когда у него самого появится своя женщина (сейчас это казалось дико и неправильно), он будет защищать её до последнего. Просто не позволит, чтобы она тоже вот так дрожала и боялась всего на свете. Создавала шум, потому что в тишине неуютно. Кричала в пустоту из-за дурных снов. Нет. Бьёрн не допустит, иначе будет жалеть до последнего.
Грейс пока начала выключать все источники шума, а Карху младший мялся в дверях, пока не решаясь подходить. Выжидал. Лучше подождать и проследить, чем потом сильно разочароваться. Он любил мать и боялся... Её реакции.
-... Ничего, я понимаю, - чуть улыбнулся юноша, совсем не будучи против этих её шумов. Да, тишина помогала сконцентрироваться, но лучше он будет отвлекаться, чем... Чем мама будет снова сходить с ума.
- Я был наверху, - солгал он, прекрасно понимая, что ему лишь на руку факт, что мать ничего не заметила. Ещё подумает, что она была тут совсем одна... Нет, нужно быть очень и очень осторожным.
Он сделал шаг ей навстречу, крепко обняв. Мама... Была маленькой и хрупкой. Бьёрн ещё не до конца вытянулся, но уже было понятно, что мать он сильно перегонит. Может, не будет как отец, но... Возможно, что-то близкое к тому.
Пользуясь моментом, он уткнулся ей куда-то в плечо, зажмуриваясь. Это те прекрасные моменты, когда можно было представлять, что так всегда и было. Что он, как и другие дети, бежал на Рождество домой, где его встречала мама. Что он писал домой письма, а получал ответы маминым тонким почерком. Он не видел, как Грейс писала, но именно таким он и представлял его. А ещё от писем пахло мамиными духами...
Пускай от Свон сейчас и пахло лишь сигаретами. Пусть такой аромат. Зато она точно рядом.
- Я тоже тебя люблю, мам, - глухо отозвался он куда-то ей в плечо, собрав некоторую волю для таких слов. Искренних, но... Для них всегда нужно немного воли.
При следующих словах мамы Бьёрн не сумел скрыть удивления, оторвавшись и выпрямившись. Рука Грейс всё ещё в его волосах. Приятно.
- .... Хочу, - он широко улыбнулся и кивнул даже, - да, правда хочу! А где гитара? На месте, да? Мам, да я мигом! - он быстро оживился, сделав пару шагов назад и едва не врезавшись в дверной косяк. Но это его не сильно расстроило. Нужно было поскорее принести гитару, пока всё не испортилось.
... Он любил петь с ней в минуты особенного прояснения.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

Отредактировано Bjorn M. Karhy (2018-06-26 22:57:24)

+1

7

- .... Хочу, да, правда хочу! А где гитара? На месте, да? Мам, да я мигом!

     Грейс с радостной улыбкой наблюдала, как Бьерн с рвением кинулся в сторону лестницы на второй этаж, чуть не забрав с собой дверной косяк за компанию. Лысая тварь следовала за сыном неукоснительно. Шкрябая когтями по деревянному полу, Гитлер срывался с места как припадочный, сопровождая свои перемещения в пространстве звуком, больше напоминавшим хриплый "набор цифр" у старых магловских телефонов. Кошак то забегал вперед, словно показывая "его человек" дорогу, то вдруг замирал, уставившись в стену или вглядываясь в даль коридора.

     Когда послышался отчетливый топот на лестнице, Свон вернулась к своему напольному гнезду, и тихо сползла по стенке, прикрыв глаза. Виски еще ныли после легкого приступа, но у рейвенкловки словно второе дыхание открылось.
     Так вот, как теперь это называется? Второе дыхание? А я то думал, ты пытаешься не разубедить сына в остатках своей разумности.

     Женщина с силой приложилась головой о стену, прогоняя голос. Голос не ушел, зато пришли светящиеся яркие мухи перед глазами, а вместо висков заныл затылок. Поморщившись, Грейс потерла участок соприкосновения свой бренной оболочки с реальностью. Рука уже было потянулась за еще одной сигаретой, но тут послышался топот на лестнице. Создавалось ощущение, что с лестницы спускался минимум молодой лось. Первым, сопровождаемый диким скрипучим мявом одержимого демонами , ворвался Гитлер. Буквально в два прыжка бестия преодолела расстояние от дверного косяка до дивана. Через пару мгновений появился слегка запыхавшийся сын.

     Приняв гитару, Грейс бережно извлекла её из чехла. Это была не та гитара, на которой Свон училась играть еще в доме матери. Эту гитару ей подарил Карху в первую неделю, когда Птица только покинула Азкабан. Отложив чехов сторону, женщина пнула в сторону сына подушку, и принялась за настройку. Простоявший не меньше пары месяцев без действия инструмент гудел и фальшивил. Словно обижался, что к нему так редко прикасаются. Грейс пришлось повозится, чтобы придать гитаре пристойное звучание.

     Когда же с настройкой было покончено, Свон ударила по струнам и заиграла:

     - Обернусь я белой кошкой, да залезу в колыбель. Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели, да петь колыбельныя, чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя. Обернусь я белой птицей, да в окошко улечу. Чтобы в ясно небо взвиться к солнца яркому лучу. Будут с неба литься звонкие трели, трели все весенния, чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя.

     Пальцы на удивление слушались Грейс довольно неплохо, а вот голос был уже далеко не такой звонкий и обволакивающий, как в юносте. Он стал более грубым, ломким, хриплым из-за постоянного курения. Но слушать его всё еще было очень приятно.

      - Обернусь я человеком, да вернусь к себе домой, да возьму тебя на ручки, мой хороший, мой родной. Обернусь я белой кошкой, да залезу в колыбель. Я к тебе, мой милый крошка, буду я твой менестрель. Буду я сидеть в твоей колыбели, да петь колыбельныя, чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныя.

[AVA]http://sg.uploads.ru/28Kh0.png[/AVA]
[STA]Эта женщина больна. Эта женщина одна.[/STA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/kf4rU.gif
Подожду себя, попрошу прощенья,
Безвозвратное время,
бестелесной тенью
Возвращает мне те слова о любви,
Что забыты мною долгой зимою.
Я пытаюсь собрать и посеять их заново,
Только время не верит и смотрит искоса,
Только стены не слышат, играя в призраки
С фонарями, что вместе со мною выросли.
Я не видел себя уже несколько лет... (с)
[/SGN]

Отредактировано Grace Swan (2018-06-03 18:30:56)

+1

8

Лестница была слишком высокой и слишком не к месту. Мигом бы трансгрессировать до гитары, вернуться назад, не оставлять мать в одиночестве так долго. Бьёрн... Очень старался поскорее.
Влетел через первые две ступеньки, едва не навернулся на следующих. Устоял. Гитлер путался под ногами, но тоже мчал наверх, будто показывая дорогу.
Карху ощущал себя окрылённым. В предвкушении отличного вечера, спокойного вечера. Что может случится, когда у них музыка? Всё, что угодно, конечно. Но хотелось верить в лучшее.
-... Да, Гитти? - обратился он к коту, так и не задав вопрос вслух. И так поймёт. Он всегда понимает. Этот кот просто был лучом света, если честно. Может, Бьёрн без него и вовсе рехнулся бы. Пусть он пока и не думал об этом настолько серьёзно.
Гитлер протяжно и скрипуче мяукнул. Бьёрн принял это за положительный ответ. Захватив поскорее гитару, Карху помчался по лестнице вниз. К маме. Скорее.
Юноша завороженно наблюдал за тем, как мать расчехляет гитару. Хрупкая и маленькая, в этот момент она казалось сильной и сосредоточенной. Бьёрн рассеянно плюхнулся на подушку, что Грейс пихнула в его сторону. Устроившись поудобнее и не глядя погладив кота, Карху во все глаза глядел на Свон. Пальцы ударили по струнам. Магия началась.
Бьёрн любил фантазировать. Он старался, чтобы это не заменяло его реальную жизнь, хотя и жалел, что все иллюзии оставались иллюзии. Он любил сидеть перед камином и представлять, что они с мамой не раз и не два сидели там вместе и читали. Или... Да всё, что угодно. Просто делали что-то вместе. И были нормальной семьей. Как и многие другие.
-... Буду я твой менестрель... - подпел юноша, глядя во все глаза на мамины ловкие пальцы. Голос у Бьёрна ещё не сломался окончательно, ломкости особо не было слышно. А опыт был, ибо с самого детства сидел он в окружении других цыган и что-то с ними пел. Однажды даже получил гитару, но играть на ней он мог совсем уж простенькие мелодии. Но и этого пока было достаточно.
- Обернусь я человеком, да вернусь к себе домой... - пел он тихо, но не мог и молчать. Они вместе делали такую простую и одновременно великую вещь!
Карху никогда не спрашивал, почему маму посадили в Азкабан. Не знал истинных причин. И спокойно представлял, как Грейс, с озорством улыбаясь, оборачивается вдруг кошкой. Как профессор МакГонаглл, только лучше. Она была бы кошкой из детских маггловских сказок. Той самой, что гуляет сама по себе. Но к Бьёрну она всегда бы приходила. Белая и пушистая. И он лежал бы с ней и с Гитлером. Она бы мурлыкала ему сказки, а потом исчезала бы. Чтобы снова вернуться.
Потом Грейс в воображении Бьёрна становилась белой птицей. Почему-то белой иволгой. Или даже.. Лебедем. Лебеди не пели, кажется, но это был бы особенный лебедь. Прекраснейший и свободный.
Под мамин голос в голове мальчика магия происходила похлеще той, что преподавали в Хогвартсе. Пусть она была и... Менее реальна.
Бьёрн ловил себя на мысли, что очень хочет услышать маму до... Всего этого. Молодую. Без налёта Азкабана. Воспоминание слабо дёрнулось в сторону услышанного о порталах, но ещё не время. Ещё немного вот так. Почти спокойно.
- Чтобы колокольчики звенели, цвели цветы хмельныа, - восторженно закончил Карху вместе с мамой, с улыбкой обнимая якобы недовольного Гитлера.
Немного посидев в тишине, Бьёрн улыбнулся ещё чуть шире.
- Приятно тебя слушать, - признался он, улыбаясь, - нам... Надо почаще вот так, - робко предложил он, надеясь на положительный ответ. И старался не допускать тишины, что так не нравилась Грейс.
- Профессор говорит, я делаю большие успехи, и вообще я молодец, здорово, ма? - немного протараторил он. Даже не нужно было говорить, что за "профессор". Свон уж наверняка знала. 

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

Отредактировано Bjorn M. Karhy (2018-06-26 22:54:57)

+1

9

- Приятно тебя слушать, нам... Надо почаще вот так. Профессор говорит, я делаю большие успехи, и вообще я молодец, здорово, ма?

     Грейс расплылась в улыбке и ласково погладила сына по волосам. Она всегда была безумно горда слышать о успехах Бьёрна в учёбе и в магическом искусстве. Да и Джон Китинг своим спокойствием и бесконечной мудростью вызывал только положительные эмоции. Александр действительно постарался найти для сына не только хорошего преподавателя, но и отличного наставника.

     - Это просто потрясающе, Бьёрн! Я очень тобой горжусь, ты настоящий молодец. Думаю, это повод для ещё одной песни. - Грейс перехватила гитару и ударила по струнам. - Сказать по секрету, твой папа всегда говорил, что эта песня - одна из его любимых в моём репертуаре.

     - Неужели ты думаешь, что твои жалкие слова похвалы изменят тот факт, что он всё детство провёл без матери? Ты правда такая глупая и наивная?
     - Замолчи...
     - Дурацкие песенки не заменят ему тех колыбельных, что ты не пела ему в детстве.
     - Замолчи замолчи замолчи...

     Стараясь игнорировать назойливый голос в голове, бывшая сотрудница министерства магии вновь ударила по струнам, после чего заиграла и запела:

     - Что ни вечер, то мне, молодцу, ненавистен княжий терем, и кручина, злее половца, грязный пол шагами мерит. Завихрился над осиною жгучий дым истлевшим стягом. Я тоску свою звериную заливаю пенной брагой. Из-под стрехи в окна крысится недозрелая луна.
Все-то чудится мне, слышится: выпей, милый, пей до дна! Выпей - может, выйдет толк! Обретешь свое добро! Был волчонок - станет волк, ветер, кровь и серебро. Так уж вышло, не крестись, когти золотом ковать! Был котенок - станет рысь, мягко стелет, жестко спать! Не ходи ко мне, желанная, не стремись развлечь беду! Я обманут ночью пьяною, до рассвета не дойду! Ох, встану, выйду, хлопну дверью я - тишина вокруг села. Опадают звезды перьями на следы когтистых лап. Пряный запах темноты, леса горькая купель. Медвежонок звался ты, вырос - вышел лютый зверь. Так выпей - может, выйдет толк. Обретешь свое добро! Был волчонок, станет волк, ветер, кровь и серебро...

     Завершив песню красивым перебором, женщина отложила музыкальный инструмент. Поочередно прохрустев каждую костяшку на пальцах, Свон потянулась в сигаретам. Выудив одну, рейвенкловка поднесла её к носу и понюхала. Ей всегда очень нравился запах табака: как самого растения, так и его сушёных и уже готовых к эксплуатации листьев. Вдохнув аромат ещё пару тройку раз, Грейс сосредоточилась, и заставила сигарету зажечься. Молочно-белый дым причудливыми завитушками потянулся к потолку. Подмигнув сыну, Свон с гордостью продемонстрировала своё достижение сыну.

     - Видишь? Я ещё не совсем безнадёжна!

[AVA]http://sg.uploads.ru/28Kh0.png[/AVA]
[STA]Эта женщина больна. Эта женщина одна.[/STA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/kf4rU.gif
Подожду себя, попрошу прощенья,
Безвозвратное время,
бестелесной тенью
Возвращает мне те слова о любви,
Что забыты мною долгой зимою.
Я пытаюсь собрать и посеять их заново,
Только время не верит и смотрит искоса,
Только стены не слышат, играя в призраки
С фонарями, что вместе со мною выросли.
Я не видел себя уже несколько лет... (с)
[/SGN]

+2

10

Когда мама была такой, Бьёрн любил думать, что всё... Нормально. Как-то само по себе забывалось всё плохое, что происходило до этого. Все мамины крики, все её "кто ты". Истеричное, натужное. Карху вечно терялся, нужно ли ему тогда мчать и обнимать её или же... Бежать. Это были не те решения, которые ему нужно было принимать в своём возрасте... Но как уж получалось.
- Конечно! - чуть громче, чем оно того стоило, воскликнул Бьёрн. Ещё одна песня от мамы! Уму не постижимо. День сегодня был крайне удачный, что ни говори. Он даже начал забывать, что хотел сделать с самого начала. Сейчас это было не шибко важно.
Может быть, однажды мама совсем излечится? Ну, как по волшебству. Смешно звучит, но... А вдруг? Например, сегодня? Просто потому что.
Несмотря на упоминание о папе, мысли о котором рождали не самые радужные мысли, Бьёрн заулыбался, приготовившись слушать. Любимая песня папы... Почему же он тогда допустил всё это? Почему решил, что ему больше не хочется слушать эти песни? Почему он даже не попытался?..
От грустных дум отвлекли звуки струн. Бьёрн обнял подушку, глядя на маму во все глаза.
Песня и правда была... Красивая, задористая.
- Был волчонок, станет волк, ветер, кровь и серебро... - шёпотом запел он вместе с матерью. Тихо-тихо, чтобы не сбить её, не заставлять отвлекаться. Внимание Грейс было порой слишком рассеянным.
Бьёрн старался запомнить. Каждую минуту, секунду. Что-то в нём будто бы готовилось к буре. Незримо даже для него самого. Интуиция? Привычка? Знание, что затишье всегда перед самой лютой катастрофой? Воспоминание о том, как все поспешно собирали вещи на улице, пряталась в домах. А он не понимал, что не так, ведь даже ветра не было. Ему три года, а отец успевает затащить его в дом за несколько секунд до ливня.
Только здесь не было погодных капризов. Здесь была мама. И её измененное сознание, которое было похлеще штормов на улице. Иногда Бьёрн спрашивал себя, будет ли день, когда она совсем перестанет его узнавать? Когда постарается сделать ему больно?
И убеждал себя, что нет. Мама будет бояться, плакать, кричать, но никогда не причинит ему боли. Физической так точно. Это как-то называлось... Наверное, материнский инстинкт. А она была его мамой. Всё сходилось. Наверное.
Гитара тем временем была отложена в сторону, а худая рука матери потянулась к сигаретам. Бьёрн замер, наблюдая за этим. Ему не нравилось, что мама курила. Но он никогда ей об этом не говорил. Позволял ей подобное, так как понимал.
Бьёрн ждал, пока мама потянется к зажигалке. Но этого не произошло. Лишь пара секунд тишины и... огонёк, что появился из ниоткуда. И зажёг сигарету.
- Видишь? Я ещё не совсем безнадёжна!
Иногда Бьёрн надеялся на чудо чуть больше обычного. Например, сейчас. Широко заулыбавшись, Бьёрн даже коротко рассмеялся.
- Ага! Да ты вообще не безнадёжна!
Он понимал, что нужно сказать что-то ещё. Ещё больше поддержать, но не переусердствовать.
- Я думаю, однажды ты вообще всё-всё вспомнишь. И всё будет как раньше, - уверенный в своих словах, закивал он.
Запоминать. Впитывать. Всё так хорошо.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

+2

11

- Я думаю, однажды ты вообще всё-всё вспомнишь. И всё будет как раньше
     Но ты то ведь знаешь, что уже ничего никогда не будет как прежде.
     Я тебя не слышу.
     Что ты забыла сегодня, как думаешь?
     Ты не существуешь. Просто голос в моей голове.
     Сколько пройдет месяцев, прежде чем ты забудешь собственное имя? А может, дней?
     Просто голос в голове.
     - Да, конечно. Будет как раньше. - эхом отзывается Грейс.

     Её взгляд застыл на угольке сигареты. То, как медленно уголек пожирает бумагу и табак, испуская клубы ароматного густого дыма, завораживало бывшую сотрудницу министерства магии. Стараясь избавится от навязчивого голоса, Свон полностью концентрируется на пылающей точке. Это успокаивает, мерзкий голос становится тише. Когда уголёк сожрал сигарету уже на половину, пепел обрушился на платье. Вздрогнув, девушка попыталась подцепить его пальцами, но пепел рассыпался хлопьями от малейшего прикосновения.

     - Наверное, нужно чаю. Что ты думаешь по этому поводу? - женщина переводит замыленный взгляд на сына. На его лице сильное беспокойство.
     Ну вот, ты опять его напугала.
     Женщина с остервинением тушит сигарету в сковородке, и резко поднимается на ноги. Задетая гитара обиженно гудит струнами. Грейс немного шатает по началу. Найдя волшебную палочку, она на ватных ногах идет в сторону кухни.
     - Просто немного травяного чая. У нас есть отличный сбор, помнишь, мы заготавливали? Конечно помнишь. После дождя травы испускают особенно сильный аромат. Люблю грибной дождь. Весной я гуляла вдали от рыбацких лодок, там была мягкая трава. И земляника. Немного толчёного лунного камня, помешать три раза против часовой стрелки, варить на слабом огне семь минут, потом сироп чемерицы. Две или три капли, две или три... - бормотала Свон, уверенно двигаясь в сторону кухни. Про Бьерна рейвенкловка временно забыла, одержимая лишь одной мыслью - найти умиротворяющий бальзам. При этом объяснить, как логическая цепочка от чая перешла к бальзаму, который обычно Карху готовил для неё лично. Иногда Грейс просто сидела и наблюдала, как он готовит. Иногда помогала ему. Иногда просто называла ему последовательность действий, когда чувствовала сильную слабость и не могла даже ходить без посторонней помощи.

     Птица вздрогнула от прикосновения сына. Она стояла у открытого шкафчика с целительными настоями, а Бьёрн протягивал ей чай, тревожно хмурясь. Болезненный укол совести. Она опять "выпала". Грейс ненавидела себя за то, что это происходит. Но ничего не могла с этим сделать. Собравшись, Грейс мягло улыбается сыну и благодарно принимает дымящуюся чашку без ручки. Ладони согревает приятное тепло. Мерзкий голос залёг на дно.

    - Спасибо, медвежонок. - глаза Свон больше не замыленны, в них лишь любовь и бесконечная тоска.

[AVA]http://sg.uploads.ru/28Kh0.png[/AVA]
[STA]Эта женщина больна. Эта женщина одна.[/STA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/kf4rU.gif
Подожду себя, попрошу прощенья,
Безвозвратное время,
бестелесной тенью
Возвращает мне те слова о любви,
Что забыты мною долгой зимою.
Я пытаюсь собрать и посеять их заново,
Только время не верит и смотрит искоса,
Только стены не слышат, играя в призраки
С фонарями, что вместе со мною выросли.
Я не видел себя уже несколько лет... (с)
[/SGN]

+1

12

Бьёрн натянуто улыбнулся, видя, что его воодушевление не передалось матери. Он попытался, но... Если бы это было так просто, он бы давно помог маме. Вытащил бы её из этой пучины. Он бы справился. Он бы сделал всё возможное. Он не как отец.
Мать тем временем уставилась в одну точку. Карху медленно перестал улыбаться, следя за направлением взгляда матери. На сигарету. Юноша поджал губы, опуская голову и отводя взгляд. Знал, что Грейс не будет на него сейчас обращать ни малейшего внимания. Оставалось надеяться, что это кратковременно.
Пепел упал с сигареты. Грейс вздрогнула, а потому Бьёрн тут же натянул улыбку обратно. Умел это уже мастерски делать. Интересно, как часто мама замечает фальшь? Интересно, замечает ли в принципе?..
Он всё равно не может скрыть беспокойства. В глазах, жестах. По-хорошему, хочется забиться в угол и истерить самостоятельно. Но Бьёрн просто знает, что подобных возможностей у него нет.
- Ага, нужно чаю, - теперь уже эхом отвечает он.
Сиделки нет.
Отец на работе.
Что он будет делать один на один? Как ему просто уберечь маму? Он не беспокоился о себе, просто понимал, что, может, у него не хватит сил успокоить её. Он с неё ростом, даже выше, но дело ведь не в физической силе.
Мама резко поднимается и, немного шатаясь, бредёт к кухне. Бьёрн напряженно нахмурился и, не теряя и минуты, последовал за ней. Свон что-то бормотала, порой это походило на что-то осмысленное, порой - бессвязное. Карху поскорее отыскал уже заготовленный заранее чай, нужно было лишь подогреть. Колдовать вне Хогвартса нельзя, но в доме, где обитают волшебники - можно. Не ищут отдельную палочку. Ищут проявление магии. Здесь было можно.
Бьёрн поскорее достал свою и шепнул заклинание. Так порой делал папа. Когда нужно поскорее вскипятить. Пока Грейс что-то искала на полках, Карху капнул несколько капель успокаивающих трав. Все инструкции у него были. Не бальзам, слабее, но...
С тревогой он коснулся плеча Грейс. Когда та застыла, рискнул протянуть чашку. Возьмет? Не возьмет? Взгляд матери замылен и пугает. Она стоит возле шкафа со всякими целительными настоями. Приступ был ближе, чем кажется?
И, несмотря на обиду на отца, Карху хочется, чтобы он поскорее вернулся домой. Чтобы ему не приходилось отвечать за всё самостоятельно. Он не хотел такой ответственности. Это пугало.
Когда пелена спала с глаз Грейс, Бьёрн немного расслабился и слабо улыбнулся.
- Пожалуйста. Тебе, может, присесть?.. Помочь? Хочешь, я что-нибудь из еды сделаю? Наверняка ведь ничего не ела, - он старается говорить с толикой веселья, но выходит из рук вон плохо. Так и тянет спросить о том, насколько было плохо, но в то же время не хочется.
Бьёрн немного суетливо отвернулся к холодильнику. Вышло даже слишком. Не заметив, юноша локтём задел чашку (свою любимую, к сожалению) и она полетела на пол. Звон. Вдребезги. Бьёрн на секунду зажмурился.
- Ничего страшного, я уберу всё сейчас!
Почти с отчаянием. Резкие звуки не входили в его планы после того, что только недавно произошло.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

Отредактировано Bjorn M. Karhy (2018-07-17 11:15:06)

+2

13

.
     Такой заботливый...
     Такой напуганный! Ты что, не видишь, как пугаешь его своим видом? Своими поступками. Своими провалами. Такими, как сейчас, например, когда ты слушаешь меня. И не слушаешь его. Да ты прям образцово-показательная матушка! - ехидно откликнулся голос в голове. Грейс закрыла глаза и поморщилась, как от зубной боли.
     Позволила себе расслабится на секунду, и вот расплата.

     - Пожалуйста. Тебе, может, присесть?.. Помочь? Хочешь, я что-нибудь из еды сделаю? Наверняка ведь ничего не ела.

     Грейс молча, с улыбкой смотрит на сына, стараясь всеми усилиями игнорировать навязчивый голос, хоть это и становилось всё труднее. Он как раковая опухоль пульсировал в мозгу девушки. Затихая. Становясь громче. Но последние месяцы уже не затихающий полностью никогда. Тут не поможет тост с вареньем, мой мальчик. А так бы хотелось. Не ответив ни да, ни нет, Грейс опустилась на деревянный стул, не выпуская из ладоней горячую кружку. И тут же поджала ноги под попу.

     Но Бьёрну не нужно было разрешение, чтобы накормить собственную мать. Вопрос его носил, скорее, риторический характер. Со знанием дела мальчик направился к холодильнику. Грейс улыбнулась ещё шире, и сделала первый глоток. Оттенки различных трав ударили во вкусовые рецепторы. Горячая жидкость приятно согревала, не обжигая при этом язык и горло. Женщина почти было смогла вернуть потерянное душевное равновесие, как вдруг её рассудок взорвался вместе с разбитой чашкой.

     Она в Азкабане. Слишком хорошо знакомые запахи ударяют в нос, и сердце начинает в панике колотится. Что-то разбивается у неё за спиной. Птица в панике оборачивается - это упала со стены керосиновая лампа с фарфоровой крышкой. Грейс замирает, тупо уставившись на фонарь, и понимая, что стена продолжает вибрировать. Почти неуловимо, было бы даже не заметно, если бы не сыпавшаяся от старости каменная крошка. Капли, которые она считала для этого, были забыты.  Вынырнув из забытия, Грейс переползла на середину своей камеры и затаилась, поджав под себя ноги. Что-то было не так, Свон чувствовала это, и лебедь внутри неё тоже беспокойно пригибал шею. Закрыв глаза и вслушавшись, Грейс различила треск заклинаний и глухой грохот. Кто-то крошил заклинаниями стены как ребенок шоколадное печенье.
- Этого не может быть. Я просто уснула. Или поехала разумом окончательно. Этого нет. Это всё дементоры, они хотят свести меня с ума.

- А вдруг это Блэк?
- Конечно, это не он. Он бы никогда не вернулся сюда. Любой бы никогда не вернулся сюда по собственной воле.
Голос тогда ещё не был проклятием. Он был спасением, помогавшим не сойти с ума.
Одно из заклинаний разнесло нижний уровень камеры анимага. Показались вспышки заклинаний, каменная крошка и пыль волнами врывались в камеру. Не помня себя, Птица поползла к этой дыре в стене и попыталась вылезти. Но её плечи упорно не проходили в отверстие, под каким бы углом ревенкловка ни выгибалась, до крови сдирая об острые камни кожу. Издав непонятный, птичий горловой вой отчаяния, Свон поднялась на четвереньки и попыталась отламывать камень руками, но он лишь крошился в её изодранных в кровь пальцах.
- Нет нет нет... нет... НЕТ!!! - слезы бессилия текли по грязному лицу волшебницы.

     - Нет нет нет... нет... НЕТ!!! - Потеряв связь с реальностью, Грейс разбила собственную чашку и перевернула стоявший рядом стол. На пол полетели и вдребезги разбилась сахарница, орошив пол белым песком. Безумные глаза Свон были вытаращены, а руки тянулись к вискам. Женщина не понимала, что находится сейчас на кухне и пугает до чёртиков родного сына. Перед её глазами были только выпивающие надежду и разум стены Азкабана. Издав утробный то ли вой, то ли клёкот, сумасшедшая волшебница забилась в угол и завыла, раскачиваясь и неосознанно прикладываясь затылком о стену.

     Что-то теплое обхватило её голову. Грейс моргнула, и увидела перепуганное, бледное лицо сына. Это руки Бьёрна обхватили её голову. Его губы шевелились, мальчик явно говорил, что Свон не могла разобрать не слова. Зато она прекрасно слышала голос в своей голове.

     Что и требовалось доказать. Посмотри, как мальчик напуган. Сколько ещё психологических травм ты хочешь ему нанести, пока они с отцом окончательно не упрячат тебя в сумасшедший дом?
     ЗАМОЛЧИ!
     Я никуда не уйду. И ты сама прекрасно это знаешь. Ты сама создала меня в Азкабане. Я - это ты. Нравится это тебе, или нет. Я всегда буду рядом. Ох, грейси, нам же было так хорошо в Азкабане. А теперь я слышу от тебя только "замолчи" или "ты не существуешь". Зачем ты так со мной? С друзьями так не поступают.
     ДОВОЛЬНО!!!!

     Не выдержав, Грейс закричала. У неё уже больше не было сир терпеть этот голос. Вскочив, женщина оттолкнула сына и бросилась к своей волшебной палочке. - Я заставлю... Я заставлю тебя замолчать! - шептала она как безумная. В голове у Птицы возник четкий план, как достать из головы голос. Это же проще простого. Его надо просто выковырять. Как она раньше до этого не додумалась? Пылая счастливой ясностью осознания, Грейс с размаху загнала палочку в правое ухо.

[AVA]http://sg.uploads.ru/28Kh0.png[/AVA]
[STA]Эта женщина больна. Эта женщина одна.[/STA]
[SGN]http://s9.uploads.ru/kf4rU.gif
Подожду себя, попрошу прощенья,
Безвозвратное время,
бестелесной тенью
Возвращает мне те слова о любви,
Что забыты мною долгой зимою.
Я пытаюсь собрать и посеять их заново,
Только время не верит и смотрит искоса,
Только стены не слышат, играя в призраки
С фонарями, что вместе со мною выросли.
Я не видел себя уже несколько лет... (с)
[/SGN]

Отредактировано Grace Swan (2018-07-17 15:55:03)

+2

14

Карху показалось, будто бы время замерло. Всё прекратило свой ход, пока летела эта чёртова чашка. Летела и... Разбивалась.
Бьёрн понятия не имел, что творилось в голове у матери, но одного лишь взгляда на неё хватило. Хватило, чтобы понять, что всё более, чем плохо.
А потом время поскакало быстрее. Ещё быстрее, чем раньше. Навёрстывало упущенное.
Грейс разбила свою чашку, а потом перевернула стол, истошно крича.
-... Мама... Мама, нет!
Случайно вышло так, что он вторил ей, но какая разница? Какая разница, когда собственная мама выходила из-под контроля?
- Мама! - он готов был разрыдаться, но ведь он не может себе такого позволить. Не сейчас. Потом. Когда мама немного успокоится. Если немного успокоится.
Грейс тем временем, перевернув всё, забилась куда-то к стене. Бьёрн рад был бы поступить примерно так же, но не имел права. У него была ответственность. Которую он сам и испоганил. Это же он уронил чашку...
Он решительно мотнул головой и прикусил губу. Почти до крови. Просто не думать об этом. Он сейчас всё равно очень нужен маме.
- Мама, пожалуйста, не нужно! - почти с надрывом закричал Бьёрн, подскакивая к матери и подставляя руку к её затылку. Он уже не осознавал, что у него по лицу льются эти непрошенные и глупые слёзы. Он их не ощущал. Сейчас они были для него в другой вселенной.
- Мама, тебе нужно успокоиться! Всё хорошо!
Он хотел бы говорить успокаивающим тоном, но вместо этого мог лишь кричать. Он не знал, что мама его в любом случае не слышит.
- Мы справимся! Всё замечательно!
Бьёрн готов был выть. В маминых глазах явно отпечаталось непонимание. Она была не здесь. И у него не выходило до него докричаться.
Внезапно мама завопила ещё сильнее. Неизвестно, откуда взяла силы, но она смогла оттолкнуть Бьёрна так, что он едва не врезался в полку. Выровнявшись, юноша, вытаращив глаза, уставился на мать. Та что-то шептала. Бьёрн мог бы подумать, что слышит, что, но...
- МАМА!
Время снова остановилось. И палочка проваливается в ухо. Бьёрну показалось, что он сейчас просто потеряет сознание. Или его стошнит. Или...
Он отшатнулся, хотя, наверное, стоило, наоборот, бежать к маме. Вытаскивать... палочку... что-то ещё...
Это же он виноват. Он виноват. Он.
Внезапно раскрылась входная дверь. Бьёрну даже показалось, что ему послышалось. Но тяжёлые шаги ни с чем не спутались. С работы вернулся папа.
Всё происходило слишком быстро и слишком медленно. Бьёрн стоял, словно поражённый громом. Видел, как отец подлетает к матери, хватает её за плечи, что-то говорит или кричит. Его будто оглушило. Это будто ему в уши засунули волшебные палочки.
- Ты чего встал? Бьёрн, как ты вообще допустил это?
Сквозь пелену до него всё-таки донёсся голос отца. Организм передумал терять сознание. К сожалению. Он попытался что-то промямлить, но в это время болезненные звуки подала Грейс. И это взбесило Александра ещё больше.
- Вон отсюда и чтобы больше не возвращался!
Это было сказано в сердцах. Но Бьёрна будто бы отшвырнуло этим. Странно поглядев на отца, Бьёрн схватил с полки свою волшебную палочку и выскочил за дверь. Он знает, что делать. Он знает, как искоренить чувство вины, которое сожрёт его, как только он останется один и успокоится. Он знает.
Вслед за ним из дома выскочил Гитлер. Никто этого не заметил.

[AVA]http://funkyimg.com/i/2H62z.png[/AVA]

+1


Вы здесь » | Three Generations: I would rather die | » Маховик времени » I'll save you [1998, May]