Hogwarts is on fire, p.1 [2023, October]
» Sona Scofield — 15/12/2020

We learn from failure © [1981, November]
» Ginevra Weasley — 15/12/2020

The day when Mungo fell, p.3 [1981, November]
» Amycus Carrow — 15/12/2020

Whatever it takes © [1981, November]
» Bellatrix Lestrange — 15/12/2020

Caution is the parent of safety © [2023, October]
» Silas Nicholls — 15/12/2020

My thoughts be bloody, or be nothing worth [1981, November]
» Ginevra Weasley — 15/12/2020

It is just a bad day in London, p.1 [1981, November]
» Margaret Fawley — 15/12/2020

You can't predict the end © [1981, November]
» Henry Chase — 15/12/2020

Potius mori quam foedari [1981, November]
» Antonin Dolohov — 15/12/2020

Sisters are different flowers from the same garden © [1981, November]
» Charlotte-Anne Rowle — 15/12/2020

Rainbow after the storm [1981, November]
» Teddy Lupin — 15/12/2020

Every great story seems to begin with a snake © [1981, November]
» Neville Longbottom — 15/12/2020

To be awake is to be alive © [2023, October]
» Neville Longbottom — 15/12/2020
пост недели от Lord Voldemort Дамблдор мог сколько угодно рассуждать о силе любви, о ее важности, но это ничего не значило. Другие могли сколько угодно рассуждать о великой дружбе, о жизни, о семье, о великих целях человечества и магического мира в целом, но для Лорда было важно другое - его собственная цель, его бессмертие, к которому он так долго стремился, которое искал и которое почти обрел.




0000
0000
0000
0000
ссылки
ссылки
В игре:
17.10-31.10.2023
08.05-22.05.1998
02.11-16.11.1981

| Three Generations: I would rather die |

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » | Three Generations: I would rather die | » Хроники Хогвартса » We learn from failure © [1981, November]


We learn from failure © [1981, November]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://media2.giphy.com/media/PntSovMJCkuAM/giphy.gif

Время и дата:
2 ноября, 10 утра

Место:
Логово Волдеморта

Участники:
Ginevra Weasley, Lord Voldemort
Описание:
Джинни Уизли поверила, что сможет сбежать вместе с юным Альбусом, но они оба не учли, что Лорд Волдеморт не отпустит своих пленников так просто.

0

2

Дополнительно: 16 лет.
Внешний вид: все те же обтягивающие темно-синие джинсы, черные кожаные ботинки-челси, черная кофта с длинным рукавом, волосы спутанные.
Состояние: адреналиновое.
С собой: отвага и слабоумие (нет). волшебная палочка.


У Джинни было достаточно времени подумать. Нескольких часов без стрессов было достаточно для того, чтобы прийти в себя, чуть-чуть поспать и здраво оценить ситуацию на предмет выходов из нее. Это было чертовски сложно. А еще, ее напрягало незримое присутствие Темного Лорда в своей голове.
Он точно был там. Не настойчиво и ненавязчиво, почти что незаметно, но она ощущала легкое недомогание и странные воспоминания, которые доселе редко приходили ей в голову. Будто бы кто-то методично ковырялся в ней, но не запугивал, потому что закрытое сознание пробить сложнее, нежели чем
осторожно прощупывать почву. Джинни боялась спать. Ведь отдать контроль во сне означало едва ли не полную его потерю, а это было не нужно никому из ее близких, даже Альбусу Северусу. То, о чем она пыталась с ним говорить, могло бы здорово испортить картину их пребывания в этой темнице.
Но Джинни все-таки человек, очень и очень уставший морально и физически, а это означало, что без сна она не обойдется. Этот бой с природой девочка проиграла. И по всем канонам ее опасений, измученная психика привела ее в такие знакомые школьные коридоры. Разрушенные, пыльные, почти что катакомбы.
Память привела ее в недавно разрушенный Хогвартс, в их финальную битву с Темным Лордом. Прошло чуть меньше недели с их победы, но за эти дни война ей не снилась. Да и спала ли она за последнюю неделю вообще? Вот и сейчас, в полудрему просто врывается картинка. Джинни бежит по разрушенной лестнице, когда видит живым Гарри Поттера. Она бежит к нему. Счастливая, напуганная, но до одури влюбленная и повзрослевшая лет на десять в эту злосчастную битву. И они целуются совсем как тогда, на этих самых ступенях, и волосы Джинни просачиваются меж его пальцев, когда как ее руки крепче прижимают к себе за плечи. Так, будто снова расстанутся в следующую секунду. А затем она ловит его взгляд, когда прерываются на мгновение, кричащий, что жить, может, осталось от силы пару часов. Тогда дверь случайного кабинета распахивается, и они баррикадируют дверь изнутри, проходят глубже. К столу, на котором разбросаны письменные принадлежности и старые учебники. Поттер укладывает ее на стол, скидывая попутно мешающиеся книги, целует губы, скулы и шею, нетерпеливо, размашисто и по-поттеровски неловко, отчего Джиневре хочется его научить. Для начала - быть увереннее с ней и хватать крепче - не цветок же, не сломается. И в этой симфонии шорохов и вздохов, порхающих в животе бабочек, у нее складывается ощущение, что они не одни. Джинни сжимает его кудри крепче и прижимает ближе, чуть выгибает спину и медленно откидывается лопатками на стол. В кабинете пусто, только чертовы книги, которых внезапно нет уже нигде - ни с краю стола, ни на полу, ни на полках, и вообще декорации стремительно уплыли куда-то, растворились, оставляя лишь темный коридор и стол, потому что иначе бы они упали и Джинни проснулась, и тогда под свободной рукой, гладящей поверхность, находится что-то еще. Потертый шероховатый объект, напоминающий книгу, и отчего-то ужас одолевает ее еще до того, как она поворачивает в ту сторону голову и видит чертов дневник, который начинает сочиться чернилами, словно кровью, когда она чуть нажимает на него. Телу становится тяжело, словно ее прижимает какая-то каменная плита, а не худощавое тело ее парня, и Джинни, отбрасывая дневник в сторону, поворачивается обратно к Гарри. И видит совершенно не его. Ее пальцы держат не те волосы. Они черные, кудрявые, и глаза смотрящего на нее далеко не зеленые. И выглядит он старше Гарри, как выглядели все пережившие Вторую мировую войну дети.
Я говорю прочь, я говорю стой
Ты каждый раз врываешься и делаешь destroy.

- Ты забыла меня... Как ты могла забыть меня, Джинни? - Говорит своим мягким вкрадчивым тоном Том Реддл, а ее сердце продолжает биться как бешеное, а ножки... Ножки продолжают обхватывать парня коленями вопреки тому, как тело раненой птицей хочет вырваться на свободу. Но он будто бы примагнитил ее к столу, а она продолжает сопротивляться. Отводит взгляд, кивает головой, отрицая. - Ты меня предала.
- Нет, это ты меня предал! Уйди прочь. - Это всего лишь сон. Один из десятков снов, которые ей снились с его участием. Она даже знает, как с этим бороться: чтобы прогнать наваждение, нужно посмотреть страху в лицо. Признать его сном. Но как - если он так реалистичен?.. Впрочем, она поворачивается. Теперь девушка уверенно смотрит на молодое лицо, на мгновение сопоставляя его с змееподобным современником и зрелым мужчиной. Но фантазия продолжает говорить у самого ее носа:
- Уйти от тебя? Ты же моя игрушка. Больше года... Я так давно не приходил к тебе, и ты меня забыла! - Почти агрессивно и с насмешкой говорит Том, хватая за волосы на затылке. Пожалуй, так, чтобы она точно не смогла отвернуться. - Ты так выросла. Больше не маленькая девочка.
Это не страх. Джинни точно чувствует это. Она знает, как выглядит страх, но этот взгляд без души ее не пугает. Пускай рука тянет к себе за изумрудный галстук, и расстояние сужается до минимального; пускай она смотрит на его лицо так, словно узнает в последний раз. И замирает где-то в сантиметре от губ своей ненавистной, но дорогой памяти. Она больше не больна им. Не отравлена.
- Прочь из моей головы!
Мы стали чужими, я больше не знаю, кто ты
Кто ты? Кто ты? Кто ты для меня?
Кто ты? Мне не нужен твой яд.

Просыпаться с легкой дрожью и поджатыми коленями по ощущениям также, как выходить к доске к профессору Снейпу. Джинни ненавидела себя за это. За те реакции, которые бушевали в ней за последние годы, за ночные кошмары, за все эти вроде бы взрослые мысли. Она росла, а рассказать об этом было некому. Кроме Гермионы и Луны, подруг Уизли так и не завела. И это было самой отвратительной и невыносимой частью ее жизни. Просыпаться с одеялом, зажатым между ног, с тяжелым дыханием и безумным взглядом, а потом объяснять соседкам по комнате, что это были очередные кошмары из детства. Хотя Джинни знала о том, что многие из ее сокурсниц уже делали всякое, у Джинни не было почти что никакой разрядки. Не бежать же за этим к Томасу... который Дин. Особенно тогда, когда он сам скрывается в лесах, как ее дорогой Гарри.
Больше всего она боится саму себя. Проводит по лицу руками, прогоняя наваждение, и бросает взгляд в сторону Алсева. Ума хватило отойти от него подальше. Ее будущий ребенок зверел с каждым часом.
- Знаешь, мне сейчас твой папа снился. Мы целовались в руинах Хогвартса, радовались победе. Это было буквально пару дней назад, а сейчас мы здесь. - Не то откровение, не то попытка достучаться. Наверное, все же первое. Джинни хочется поговорить, при этом не получая ответ. Размышления, жалобы, что-то такое. Хоть кому-то рассказать о том, как хочется лета во время зимы или рай в шалаше, или что хочет быть журналистом. Они так болтали всю ночь. А на дворе уже утро. По всем ощущениям утро.
- Ал, как ты думаешь... Сможем ли мы когда-то выбраться отсюда? Сможем ли сделать друг друга счастливыми и исправить все, что заварили с этими порталами? Быть обычной любящей семьей. Нормальной... И не допустить всего, что с тобой случилось. - Джинни снова нарушает дистанцию, подходя к Альбусу. Проводит ладонью по голове нежно, успокаивая. Вроде работает. Он прислушивается к ее голосу и доверяет. Она ему тоже. И с каждым часом идея зреет в ней с прогрессирующей силой. Зверя нужно освободить.
- Помогите!!! Пожалуйста, кто-нибудь! - Она завизжала на все подземелье так, чтобы эхо точно донесло ее крик до охраны. Забивается в угол комнаты, за решетками чтобы не было видно, и АлСев рычит и скалится. Джинни зовет на помощь и слышит шаги. Попытка оглушающего заклятия летит в оборотня, выходящего из-под контроля, и когда тот падает... в проходе показывается голова Пожирателя Смерти.
Ровно на мгновение, которого хватает, чтобы оглушить его кувшином. И ударить дверью клетки так, чисто для профилактики и удовольствия. Когда пожиратель приходит в себя, то обнаруживает себя сидящим прямо напротив сонного лица, больше напоминающего морду. И обернутого той же цепью.
- Ты освободишь его. Я отдам палочку, ты снимешь цепи. Но знаешь, что? Ты не сможешь убить моего сына. Потому что тогда я убью тебя. - Угрожающе-тихо говорит Уизли над его ухом, приставляя осколок графина к шее убийцы. Он не из "знаменитых" Пожирателей Смерти. И не знает ничего о ней. И о том, какими сумасшедшими бывают гриффиндорцы, если их обидеть и угрожать их семье. - Знаешь, я просидела здесь всю ночь, могу еще часик потратить на тебя. Или скормить пёсику. Знаешь, что бывает, когда будишь Цербера?
Они могут беседовать так до бесконечности. Джинни все продумала. Изъянов не должно было быть. Так что же делать, когда получается исполнить задуманное? Когда ей удается надавить на неопытную марионетку, а затем оставить его связанным. Оставить в клетке с оборотнем и запереть с обратной стороны. Без волшебной палочки. Ее она оставляет в коридоре.
- Дотянешься - твоя. - Говорит Джиневра, нервно озираясь в сторону выхода и отходя от камеры. Альбус начинает приходить в себя. План побега удается как нельзя лучше. Но покинуть подземелья вдвоем они не могут, ведь логово переполнено Пожирателями смерти. - Альбус Северус! - Говорит она голосом "мамы", как будто сын в чем-то провинился. Просто пора просыпаться. И никаких "еще пять минуточек". Так что, сбежать решает та, что поменьше. Скрываясь в тени углов. Джинни проверяет палочку едва ли не на бегу, и - о чудо! - она работает над подземельями. Значит, запрещающие им магию чары распространяются только на темницы. Окрыленная чувством победы и успеха, Джинни желает скорее разобраться, куда ей бежать  и где выход. Найти бы окно, чтобы понять... И не попасться кому-то на глаза. Прислушивается к запертой двери, за которой лишь сквозняк. Никого. Открыть замок чарами легче легкого, так что она ныряет в комнату в последний момент, как в коридоре показываются чьи-то мантии. Запирается изнутри. И едва ли не пищит от счастья, крепче сжимая палочку. Просто не верится, что все так просто!

+2

3

Дополнительно: 54 года, мужчина в самом расцвете сил;
Внешний вид: Волосы еще черные, нос на месте, но глаза уже начали постепенно алеть; черные брюки, черная рубашка, мантия;
Состояние: Уставший, слегка раздраженный и не в духе;
С собой: Волшебная палочка;


Удалось ли представление в Мунго? Лорд пока этого не знал. Он выжидал, чтобы понять, насколько успешно прошла его кампания по агитации. С одной стороны он видел, что некоторые слушали их с любопытством, где-то мелькало понимание, а кто-то открыто разделял его взгляды в своих мыслях. Волдеморт не тратил силы и время на изучение чужого сознания, просто поверхностно коснулся присутствующих, чтобы понимать настрой. Особого сопротивления никто не высказал. Попытка же все испортить... Что же, в этом и есть вся война. Одни сражаются против других и так до бесконечности, пока одной из сторон не повезет. Сейчас же Лорд был уверен, что та другая сторона не сможет одолеть его. Он откровенно ощущал себя всесильным, веря в собственное могущество и преимущество в виде знаний и крестражей. Идея создать еще один, а может и два, не отпускала мужчину. Если все эти гости из будущего уже были в курсе всего, то ему необходим был запасной план, который и убережет его от внезапной смерти или проигрыша. А уступать противнику Волдеморт не собирался.
Вернувшись в логово, он скинул мантию на кресло. Сделав знак Пожирателю, который преданно нес свой пост, мужчина уединился в комнате с Нагини. Отголоски раннего утра порхали в воздухе, какие-то обрывки мыслей удавалось поймать. Если бы не усталость и не желание упасть на постель, Волдеморт сделал бы обход сам, но ноги уже не держали его. Несмотря на все свои силы и возможности, он оставался человеком, пускай и не совсем смертным, как считали многие. Волдеморт устроился в глубоком кресле и подпер ладонью голову, прикрывая глаза. Он не мог позволить себе лечь и погрузиться в крепкий сон, так как в любой момент могла потребоваться его помощь, или же надо будет что-то срочно решать. Пока что эти минуты он мог использовать на короткий отдых, только сквозь дрему к нему пробивались чужие мысли, которые он неосознанно считывал.
Джиневра Уизли. Эта девочка сумела удивить его, хотя особо даже не старалась. Но его больше интересовала не сама пленница, а как можно сыграть на ее присутствии здесь. Надо было подумать, как лучше разыграть этот рыжий козырь, чтобы выманить Гарри Поттера из его уютного убежища, в котором он наверняка засел, ничего не подозревая. А может быть и не только его. Члены Ордена и все эти авроры - любители риска и героизма. Они с радостью отдадут жизнь за спасение невинной души, не понимая, что одна жизнь не стоит ничего. Если в плену окажется его человек, то Волдеморт два раза подумает - стоит ли игра свеч. Ради какого-то там Пиритса или Джагса, Лорд бы не стал даже пальцем шевелить. Ради Лестрейнджей, Эйвери, Розье - подумал бы. Но сдаваться и раскрывать свои козыри, чтобы спасти кого-то - никогда. Если бы на каждой войне полководцы спасали единицы, то никакие войны не длились бы долго. Добро потому и звалось добром, что цеплялось за каждую жизнь, какой бы она ни была - хорошая или плохая, правильная или гнилая. Пригрози он им публично казнить Петтигрю, они бы отдали ему его человека сразу, лишь бы он не причинил вреда предателю, которого они хотели наказать по всем правилам, но гуманно. Интересно, а если посеять безумие и хаос среди авроров и орденовцев, как скоро они раскроют свои истинные лица, полные ненависти и злости?
- Хозяин, - запыхавшись позвал молодой человек, возникая на пороге. Волдеморт медленно и неохотно открыл глаза, не заметив даже как задремал. В первый миг он хотел раздраженно отбросить наглеца, но расслабленное сознание выхватило теперь не только странные видения, но и мысли о побеге. Мужчина опустил руку, которой подпирал лицо и двумя пальцами сжал палочку, выводя в воздухе линии. Логово не просто звалось именно так и не просто находилось неизвестно где. Десятки прочных и надежных заклинаний окутывали это помещение, не давая никому извне попасть сюда или даже обнаружить. Немного Фиделиуса, немного мимикрии, максимум защиты. Важно не только знать где находится особняк, но и как он выглядит, где вход, а где выход. То, что некоторым пленникам удалось бежать - досадное упущение и Волдеморт постарался усилить защиту в меру своих сил. Ему бы сейчас не помешал специалист, который точно разбирался во всем этом, учитывая каждый нюанс.
Волдеморт поднялся с кресла плавно, быстрым шагом пересекая помещение и направляясь в сторону подземелий. Неужели эти дети считали, что способны дважды обмануть его? Их наивность поражала. Если удалось сбежать один раз, то ни второго, ни какого-либо больше шанса у них и не будет. Мужчина неторопливо миновал один пролет, оказываясь в полумраке коридоров. Незнающих человек мог сутками бродить здесь, теряясь и ища выход. Специальная магия ловко путала следы, давая ложные надежды, показывая совсем не те пути. Лорд понимал, что ни одна клетка надолго не удержит пленника - так или иначе, выход из нее найдется: малодушный Пожиратель, смекался, ловкость. Но выбраться из этих лабиринтов было невозможно. А иллюзия свободы и возможности вырваться лишь усугубляла все после. Издеваться над пленниками всегда надо было осторожно. Ломать их - плавно, со вкусом. Некоторые были крепкими орешками и с ними приходилось возиться чуть дольше. Если же ему удастся сломать Джинни и подчинить ее волю себе, то он мог бы отправить ее в Хогвартс, к обожаемому Гарри, чтобы выманить его на открытое пространство. Без круглосуточной защиты.
- Джинни-Джинни, - протянул Лорд с насмешкой, когда девушка возникла с нескольких метрах от него. Явно окрыленная вкусом свободы, надеждами и планами. Она выглядела куда более живой и бодрой, нежели несколько часов назад. - Выспалась? - участливо поинтересовался мужчина, хотя отлично знал, что это не так. Отголоски ее снов и мыслей до сих пор мелькали в его голове. Возможно в этот самый момент он знал девушку чуть лучше, чем до этого. Забавно складывалось все это. Она знала о его прошлом, знала его в прошлом, а он понятия не имел, кто она такая. У нее в распоряжении был его дневник и частичка души, а он довольствовался обрывками ее воспоминаний, чтобы собрать картину воедино. Одно он понял точно - крестражи работали и не давали ему умереть совсем, поддерживая подобие жизни в самих себе, параллельно работая и на него. - Джинни, - повторил он ее имя снова, играя на интонации, на ее воспоминаниях. Делая голос более мягким и вкрадчивым, почти похожим на тот, который был в дневнике, в шестнадцать лет. - Уверена, что справишься? - намекнул на попытку найти выход, а сам демонстративно выставил руку с палочкой. Лорд не особо любил все эти игры, но иногда не мог отказать себе в удовольствии продемонстрировать свое превосходство. Ведь он столько лет шел к этому, стремился стать лучшим из лучших. Так почему бы и не показать это? Почему бы просто не похвастаться? Небрежно, словно это неважно. Просто подчеркнуть этот факт.
Яркая вспышка рассекла коридор. Непонятно с какой стороны она прилетела, но этот всполох рассек Волдеморта пополам, заставляя его рассеяться. Иллюзия на иллюзии. Мужчина замер в полумраке, не выходя из тени и наблюдая за этой игрой в неизвестность. Он бы посмеялся, но злые смешинки отражались только в глазах, которые при этом недобро алели.

+1

4

Это называется безысходностью. Когда просто знаешь, что самое ужасное - ничерта не понимать, что происходит вокруг. Незнание - худшее, что может случиться с человеком. Лиши его средств коммуникации, новостей и брось в камеру ожидать чего-то в полнейшей неизвестности — и человек может сойти с ума. Джинни могла сойти с ума. В этом она даже почти не сомневалась, а оттого не рискнула проверять. Вы, мол, как хотите, а я сваливаю.
Вот так дерзко. Так самонадеянно и необдуманно. Хотя, может, и обдуманно. По крайней мере, из всего того времени, которым волшебница располагала, на планирование побега было уделено достаточно часов и должной тишины. О, нет, Джинни - не из тех девушек, которые вечно попадают в неприятности и оказываются похищенными перед носом главного героя для всяких злодейских манипуляций. Джинни Уизли была таковой лишь один раз и больше как-то не хочет. Это не так романтично, как в сказках и книгах. Быть жертвой просто отвратительно.
Она старалась. Старалась из всех сил проявить себя, запомниться, выиграть хотя бы сколько времени на продумывание дельнейших действий. Выиграть время, чтобы не выйти из игры раньше времени. Ведь Тёмный Лорд мог сделать что угодно, мог вырубить ее или пытать, мог подчинить своей воле взмахом волшебной палочки. У Джинни Уизли было лишь несколько минут и одна битва на то, чтобы удержать на себе его внимание. И, кажется, это удалось... Вот только облегчения от этого не следует. Легче дышать не становится, этот сырой с металлическим привкусом запах просто тошнотворен. Как так вышло? Почему ты, девочка, решила, что лучшим выходом будет поменять фигуры на шахматной доске местами, и сдаться в плен в обмен на ценную информацию, которую Джеймс может передать Ордену? А если он ничего не знает? Если не знает даже того, что по соседству с ним все это время был его младший брат? Думать было особо некогда. И эта храбрая львица решила показать свой рык. Маленькая, хрупкая Джинни Уизли привыкла хранить в своей голове очень многое - и не делиться ни с кем.
Пока виски предательски стучали от боли, не сдаваясь под давлением чужой легилименции, нужно было лишь не впадать в отчаяние и сохранять холодную голову. Во сне мы не можем контролировать информацию, которую достаёт мозг из глубин подсознания, но, кажется, в этот раз Джинни превзошла себя. Потому что, вопреки всем опасениям, подсознание впустило в себя того, кто давно и прочно там обосновался, и показало ему большее, что он мог представить, что он хотел увидеть.
То, от чего Уизли бежала всю сознательную жизнь; тот, от чьих соблазнительных перспектив развивать свой истинный потенциал (тис и чешуя дракона) она замыкалась в себе. То, от чего захотела сбежать здесь и сейчас. И сделала это. Потому что так легче и проще. Всегда было проще недоговорить и убежать, уединиться, сделать с этими переживаниями что угодно, лишь бы не обсуждать. Никто и не спрашивал из деликатности или жалости, никто не водил ее к психологам. Избегание было лучшим средством от страхов, а страх у Джинни был всего один.
Бегать сломя голову в поисках выхода из логова, где могло оказаться коридоров больше, чем в Хогвартсе, она не хотела. Это опрометчиво. Обречено на провал. Джинни всего лишь нужно было где-то спрятаться, переждать. Поменять себе внешность, в конце концов, найдя чью-то одежду и темную мантию. И потом - просто проследить за кем-то из Пожирателей, которые наверняка знают, куда идти. Проблема была в том, что Джинни не знала, какая комната будет пустой, а в какой будет ждать облава. Это все больше походило на игру в русскую рулетку...
В которой она проиграла даже несмотря на осечку.
Сердцебиение начало заходиться в бешеном ритме от голоса, ледяными мурашками прошедшегося по загривку. Девочка с ужасом развернулась, упершись лопатками в дверь, и столкнулась взглядом с Тем-Кого-Не-Ожидала-Увидеть. Вернее, не так скоро. Да у неё свидания с Гарри Поттером происходили реже, чем с Темным Лордом за прошедшую ночь! Выспалась?
Ха, очень смешно. Да, Джиневра в курсе, что вы, милорд, соизволили ворваться в ее сон. Теперь бы не покраснеть от стыда, не провалиться сквозь землю. Наставленная на неё волшебная палочка Тома Реддла не так страшна, как ее непроизвольные подростковые фантазии. Эти мысли и отвлекли Джинни, заставили растеряться и потеряться в том числе, опустить брови с желанием расплакаться (не допустить этого), и пропустить момент, когда орудие убийства будет смотреть ей в лицо. Рука, скрытая в тени, сжала свою волшебную палочку крепче, без резких движений. Будто бы руки за спиной держали дверь, а не нащупывали палочку.
Конечно же, она не уверена, что справится.
— Выбора нет, — ответила Джинни за секунду до того, как выбросить вперёд руку с волшебной палочкой, выпуская невербальное заклятие. Черт, черт, чертчертчерт, это нечестно! Заклятие попало в цель, да только цель оказалась иллюзией. Дурочка, как же она поверила в это?
Судорожно обернулась в другую сторону, в поисках настоящего Волдеморта, держа палочку наготове, но прикрывая своим телом. Не хватало ещё потерять ее, не начав бой. Предательское Expelliarmus из тени кабинета хоть и не было похоже на стиль Темного Лорда, но осторожность... За последний год в Хогвартсе с Пожирателями-учителями учишься многому. Правда, больше самостоятельно.
— Очень смешно! — скрывая страх, воскликнула Джиневра. — Покажитесь!
Дрожь в руках унять было невозможно, а голос немного дрожал, хотя и не звучал сломленным. Просто нервозным. Нервозность тоже стала ее визитной карточкой, с которой, видимо, Джинни будет некогда бороться. Впрочем, хладнокровию этой ведьме не занимать, ведь мало кто пытался строить диалог с Волдемортом. Будем честны, она ведь интуитивно это делала, просто потому, что знала, что Том Реддл любит поумничать больше, чем колдовать. В частности, если имеет к собеседнику практичный интерес.
Джинни обошла кабинет, прижимаясь спиной к шкафу, но вокруг было слишком много темноты, кроме той жалкой полоски света из-за штор, которая ее освещала. Глаза уже привыкли к темноте что в подвале, что здесь. И теперь было возможным немного различать объекты. Все, что было нужно - это увидеть красные глаза. Джинни показалось, что они мелькнули в одной из теней, но восходящее солнце неприятно жгло глаза. Поэтому Джиневра заговорила, стараясь скрыть удивление от того, что все ещё жива:
— Я тут подумала, что мы оба не сдержали своё слово. Я впустила вас в свою голову, почти согласилась на сотрудничество. А вы бессовестно вторглись в мой сон, — в этом она частично была права. Волдеморт признавал аргументы, но не жалкие слёзы и просьбы помиловать.
Джинни же была не из тех, кто привык умолять. Если она когда-либо вообще это делала. Она не встала бы на колени, даже если на кону была чья-то жизнь. Она не стала бы плакать и взывать к совести, чтобы сохранить жизнь себе, если уж проиграла. И все же, проигравшей Джиневра себя не чувствовала, хотя обстоятельства вот уже сутки против неё. Так что же с ней происходит? Почему Вселенная подкидывала одно за другим испытание, но сохраняла рыжей девчонке ее жалкую жизнь? Быть может, в ее словах действительно было больше правды, чем во всем окружении Тёмного Лорда, или главная правда состояла в том, что он и впрямь не оправдал доверия, к которому взывал:
— Вы обманщик. Поэтому я сбежала. Страхом от меня ничего не добиться. Так давайте будем честны! — и сыграем уже очную ставку, где один хочет результата, а вторая - свободу, ведь заискиваниями делу не поможешь, а только усугубишь. Рука резко рассекла воздух, направив луч заклинания в сторону гардин, отрезая их по основанию: — Diffindo! — Рассветное солнце ворвалось в помещение, озарив все вокруг и заставив тени в секунду рассеяться.
Внезапный силуэт там, где ей когда-то показалось, победил у иллюзии, что была справа от Джинни, и теперь она точно видела его алые глаза. И если минуту назад он наверняка смеялся над ней, то сейчас мог не на шутку разозлиться. Она выставила перед собой палочку, готовая выпустить защитное заклинание. Атаковать сильнейшего тёмного мага было бы ещё глупее, чем стрелять в Беллатрикс.
— Вы злитесь на меня? — тоненьким голоском пропищала Джинни. Ведь сейчас у неё уже не руки дрожат, а ножки подкашиваются, но пальцы продолжали крепко до побелевших костяшек сжимать волшебную палочку.

+1

5

Лорд Волдеморт обожал наблюдать. Ему доставляло какое-то странное удовольствие, не мигая, смотреть, как жертва корчиться в муках, как молит о пощаде или пытается от него сбежать. Еще в юности, когда он только-только осваивал азы социума, Том понял, что все люди похожи друг на друга. Возможно они отличаются характерами, внешностью и какими-то привычками, поступками, но по большей части они все одинаковы. Страх стирает все грани, размывает рамки и ты больше не кичишься своим происхождением или положением в обществе, ты не сверкаешь драгоценностями, заработанными красивой улыбкой или шантажом. Большая часть его жертв падала на колени, молила о пощаде. Лишь малая часть, эти ничтожные герои, они пытались сопротивляться. Но, как показала практика, все это бесполезно. Поттерам и Лонгботтомам повезло выжить в тех схватках, ведь они были настроены на бой и победу, а Лорд не спешил убивать интересных врагов. Ему нравилось играть с самыми достойными. Игра с Дамблдором тянулась десятки лет, до финала было еще далеко и это прибавляло азарта, которого временами не хватало. Том не отрицал, что некоторые его дни, недели, а иногда и месяцы просто были банально скучными и пустыми, не хватало интереса, не хватало огня. Он не считал это риском, ведь не мог же он заиграться и проиграть.
Очень смешно! Покажитесь!
Волдеморт не спешил.
Я тут подумала, что мы оба не сдержали своё слово. Я впустила вас в свою голову, почти согласилась на сотрудничество. А вы бессовестно вторглись в мой сон.
Легкая, даже немного ядовитая улыбка появилась на губах Лорда. Честные игры чаще всего были скучными и обычными. Не было в них изюминки, задора. Обещать - не значит выполнять. Хотя Волдеморт и предпочитал держать свои обещания, но это смотря кому они были даны. Никто не говорил, что Джинни Уизли входила в круг тех, кто мог рассчитывать на честность от самого Лорда. Все это казалось детской забавой. Девочка сама понятия не имела, насколько была ценной в самом деле. Ее воспоминания и сны говорили гораздо больше, чем она хотела. Может она вовсе не это планировала ему рассказать, может не собиралась делиться сокровенным, но Лорд уже узнал достаточно, чтобы немного иначе смотреть на девушку перед ним. Она была явно не из тех, кого легко сломать, но он хотел это сделать.
Вы обманщик. Поэтому я сбежала. Страхом от меня ничего не добиться. Так давайте будем честны!
- Честность нужно заслужить, - отозвался он из ниоткуда. Луч рассек воздух, но не задел его, пролетел мимо, совершенно в другую сторону, но Лорд неопределенно скривил губы. У него было много соперников: все они были разными, и сильными, и слабыми, и молодыми, и старыми. Разницы между ними не было никакой. Разве что одни умели чуть больше других, а другие чуть больше истерили под конец. Мужчина сверкнул глазами, ощущая, как терпение подходит к концу.
Вы злитесь на меня?
Волдеморт ответил ей злым смешком. Злился ли он на маленькую девочку, которая возомнила себя героиней этого вечера? Злился ли он на ее ничтожные попытки побега и борьбы с ним? Психологические игры, конечно же, всегда были гораздо интереснее, нежели словесные или фатальные, но и от них быстро наваливалась усталость.
- Разве я могу злиться на маленькую девочку, которая требует честности? - вкрадчиво поинтересовался мужчина, появляясь перед ней из ниоткуда. Их разделяло пара-тройка метров, но Лорд отчетливо видел ее глаза, ее выражение лица. Его рука взлетела вверх, посылая ответное заклинание. Она хотела сразиться с ним, так почему бы не дать ей такой возможности? Ему нужна была информация, нужны были честные ответы, а как итог - сломанная Уизли, которая добровольно согласилась бы работать на него. Вряд ли в этой суматохе кто-либо заметил бы изменения в ней. Лорд был более чем уверен, что все были слишком заняты планами по спасению мира, нежели проблемами подростков, которые переживали такой стресс. Он бы многое отдал, чтобы отправиться в прошлое и исправить некоторые ошибки. Но состояние порталов было неясным, в Министерстве переполох благодаря его людям. Розье хорошо постарался, отвлекая внимание. Временно, но они отдали портал противникам. Однако авроры и орденовцы не знали, как много у Лорда сторонников и там, и здесь. Их внимание сейчас наверняка занимают очевидные люди, никто не смотрит в сторону тех, кто ведет себя естественно. Поэтому у Волдеморта было достаточно времени, чтобы поработать с юными умами. Пленников в логове хватало. Один уже был почти сломлен, но не был главным козырем. Лишь еще одна проблема для этого непонятного почему знаменитого Гарри Поттера. Мужчина не верил, что мальчишка мог все делать сам, а если внести сомнения в его ряды, но наверняка можно было выиграть и время, и битву.
Еще одно заклинание было направлено в сторону Джинни. Лорд не торопился, ему нравилось наблюдать за реакцией девочки, видеть смесь страха и решимости. И он пытался понять, когда она будет готова.
- Признайся, Джинни, что я - это лучшее, что с тобой случалось, - снова вкрадчиво произнес Том. Он и правда видел достаточно, видел себя молодого в ее голове, в ее снах. Часть его души, одна из, коснулась ее, втянула в себя, заставила поверить в себя. - Разве я не единственный, кто понимает тебя?
Он мог сказать ей о том, что Гарри Поттер не ценил ее, не понимал и даже не любил. Альбус слишком много надежд вкладывал в это бесполезное, никчемное чувство, которое приносило столько боли и разочарований.
- Ты ведь и сама знаешь свое будущее, Джинни, - он подчеркивал обращение к ней, произносил ее имя мягко, вкрадчиво. - Твои дети обречены, твой брак - пустышка, твои друзья - предатели, - Лорд скользнул в тень, уходя от заклинания, которое было направлено в него. Говорил, как и всегда, негромко, стараясь расположить к себе. Взмахнул артефактом, наводя новые иллюзии, вызывая видения прошлого, себя молодого, сперва мелькнуло лицо шестнадцатилетнего юноши, затем парня постарше. Заклинание рассекло этот образ, но Лорд лишь усмехнулся. - Такого будущего ты хочешь?
Мужчина давал ей понять, что на его стороне нет всей этой грязи. Несмотря ни на что его окружение было занято куда более важными делами. Чистые браки, выгодные сделки, ответственность. Разве все эти дети могли похвастаться тем же? Разве ее мысли не возвращались к нему все эти годы? До сих пор ее сны говорили об обратном, так разве могло что-то измениться в будущем? Мужчина вскинул палочку, направляя новое заклинание на рыжую волшебницу.

+1

6

Честность нужно заслужить. Она была с этим полностью согласна. Ведь Тёмный Лорд со всей его коронной пафосностью требовал от неё именно честности, которую сам же не заслужил. Джинни не удалось скрыть пренебрежительную ухмылку от этой мысли.
Ему, впрочем, тоже. Но мог хотя бы сделать вид, что пытается втереться в доверие. Она в совершенной растерянности перед его стратегией ожидания. Она совершенно безоружна перед его словами, его режущей правдой, которая случится когда-нибудь, если Джинни выберет следовать своему пути, намеченному в тот самый миг, как она увидела Гарри Поттера на платформе 9—3/4. Все ее планы и мечты, влюбленность и почти слепая преданность проходят проверку не временем — его-то как раз у неё и нет, — а испытаниями. Двое сыновей, дочь ещё непонятно в каком времени (остаётся надеяться, что не в этом), Гарри в этот самый момент где-то в штаб-квартире Ордена с Гермионой Грейнджер, будущей любовницей, а сейчас лучшей подругой...
Джинни не знает, где она. Не знает, на каком перекрёстке путей, и нет рядом великой Гекаты. Есть только Волдеморт, протягивающий ей руку помощи. Ну хоть не сердце в придачу — от такого можно и свихнуться. И тогда поди поищи правильные воспоминания в свихнувшемся сознании. На самом деле, Джинни сомневается, что она и сейчас в здравом уме... Только летящее в неё заклятие возвращает в реальность. Она успешно его отбивает, прямо как бладжер на высоте десятка метров над землей, и надеется лишь, что своё встречное не долетит до цели. Ведь это всего лишь кошки-мышки. Дуэль ещё не начата. Волшебная палочка странным образом греет ладонь, как двигатель папиной летающей машины после долгого перелёта и перед тем, как заглохнуть. Неважная ассоциация в контексте этого поединка.
— Stupefy! — но он снова скользнул в тень, уходя от заклинания.
Очередные иллюзии — как насмешка над ней. Взмах палочки рассекает иллюзии по мере их появления, но, честно говоря, все вокруг кажется Джиневре иллюзией. Или, по меньшей мере, сном. До жути реалистичным, но сном. Так думать хорошо, спокойно, ведь во сне можно многое. Во сне ты в безопасности, ведь смерть заставит проснуться. Свободное падение. Достаточно споткнуться, чтобы проснуться. Но до тех пор терпи и смотри все до конца.
— Том, а ты реальный человек?
— Я в твоей голове.
— И что ты можешь делать?
— Могу в ней творить все, что захочется... хочется... тебе.

Этим убеждением она оправдывала почти все свои поступки на первом курсе. Пока это не приняло кошмарный оборот в цену чужой жизни. Тогда иллюзия стала очевидна: поступки были продиктованы иллюзией, он ломал ее, а девочка считала, что всего этого она хотела сама, что это она управляла голосом из дневника, а он же только отвечал ей. Какое ужасное заблуждение. Годы прошли, а Джинни Уизли все ещё не могла определить, кто в ее снах правил бал. Да и черт с ним. Не в этот раз. В этот раз она более подготовлена. Она знает, что Тому нравится ломать ее, и это именно то, зачем она здесь и почему не оглушена моментально из тени.  Ему нравилось это что в ранней версии себя, что в более зрелой, как сейчас. Тридцать восемь лет прошло с тех пор, как Том Реддл создал свой первый крестраж. Пять лет прошло с тех пор, как этот крестраж отравил ее жизнь. Тридцать восемь минус пять все равно получается много, чертовски много для разницы между ними и жизненном опыте, но Джинни кажется, что никто из них особо не поменялся. Люди не меняются. Меняются только привычки. А что до привычек Волдеморта...
В любом другом случае с любым другим волшебником, а в особенности — грязнокровной, — он бы просто выпустил зелёный луч ей в сердце или в голову. Как делал всегда. Но с Джиневрой Уизли что-то не в порядке. Да только что? Хотелось бы самой узнать ответ на этот вопрос, да и Том Реддл умел удивлять. Джинни тоже не оставалась в долгу. Эта беготня по кругу из раза в раз когда-нибудь вообще прекратится? А если и да, то чем все закончится? Чьей-то победой или поражением или чем-то посерьёзнее? Пат поставить не так уж и просто, но Джинни в волшебных шахматах всегда умела в многоходовочку:
— Ты лучшее, что со мной случалось. Единственный, кто понимал меня.
Как тебе такое, Тёмный Лорд?
Это было честно. Она и впрямь не могла с этим утверждением спорить. Иначе это бы стало похожим на самообман, в котором Джинни прожила достаточно долго и, судя по всему, продолжила жить еще двадцать лет. Так что, может, честность заслужить стоило перед самой собой для начала. Удивительно то, что эти истины открывает ей снова Он. Так что, выходит, это сущая правда: он единственный, кто понимает ее. И даже не в прошедшем времени.
— А сейчас? Ты знаешь, что мое будущее снова зависит от тебя. Но понимаешь ли, что тогда твоё будущее зависело от меня? Я вижу в этом иронию: тебе нужна я, чтобы победить. Снова И пока что все ещё 1:0 в мою пользу. — Возможно, в его глазах легкое непонимание — и это нормально. Девочки любят много говорить, ходить вокруг да около. Она чертовски рисковала, но если они здесь ради правды, то это было отличное время, чтобы ходить с козырей.
Очередное заклятье, посланное в нее, отбивается. Решимость вперемешку со страхом закрытых комнат заставляет волшебницу использовать весь потенциал. Это не ровесник и даже не пустоголовый Пожиратель, а Темный Лорд, чьи силы превосходят многих, особенно Беллатрису. Эта тревога заставляет пташку метаться по клетке, уходя от сквозного огня мучителя. Пока еще не помня о том, что она и есть — огонь. Ну же, девочка, вспоминай. Борись.
- Stupefy duo! — Вспышка заклинания сталкивается с более мощной вспышкой противника, к ужасу девочки осыпаясь жалкими искрами вниз. Глаза округляются на мгновение, непонимающе провожая взглядом это короткое замыкание, вновь сталкиваются с чужими красными. И, видит Мерлин, Джинни не показалось, что в этих глазах проскочила ярость. Джинни и не заметила, как перешла на боевой уровень заклинаний в их игре в преследование, как вышла на эмоции от его слов, его насмешек, его атак. Этой паузы, этой режущей уши тишины перед черной мамбы, хватило, чтобы предугадать, во что выльется чужая гневливость. Они отправляют друг в друга заклятия одновременно, зная, что ставки поднялись: — Petrificus Totalus! — И рыжая ведьма вкладывает в это все свое желание жить, всю боль и попытку избавиться от гнетущего чувства усталости за прошедшие сутки, говоря человеческим языком, это должно было звучать как "Отвали!". Но руку почти что обжигает древесина палочки, душевная боль перестает казаться метафорической. Джинни ощущает боль своей волшебной палочки. Она впервые чувствует ее так хорошо, но впервые магия от нее столь тусклая. Палочка не хочет сражаться. Палочка из тиса, чья древесина одна из сильнейших проводников для проклятий и боевой магии, словно брыкается. Так почему же Том Реддл все еще не воспользовался возможностью оглушить ее? Почему они снова впали в эту прострацию?
Ох. Дьявол... Осознание накрывает ее будто морской волной. Ведь у Темного Лорда в этом отрезке времени нет ни палочки Люциуса, ни Бузинной. А это значит, что она снова вспоминает давнюю переписку. Закрывает глаза, доверяясь судьбе (убьет или не убьет, плевать уже, да здравствуют триггеры), произносит негромко:
— Моя палочка из тиса. — Будь что будет. Но не происходит ни выстрела, ни удара. Джинни делает шаг вперед, сокращая расстояние. С прищуром смотрит на Лорда и продолжает: — Ты прав. Только ты и понимаешь меня. — Шаг, еще один, стремительно и решительно. Убирает палочку за спину, прижимая поясом джинс, и впервые за все время их с Томом общения осознанно и уверенно накрывает его полуопущенную руку с палочкой своей, направляя в пол. Дуэль им не нужна. Поднимает немного напуганный и вместе с тем вдохновленный взгляд, понимая, что едва ли его часто и в последнее время кто-то касался — и если да, тогда это все равно не объясняет то, что в своей реакции он напоминает скорее дикого зверька, а не опасного тигра. Она продолжала держать его руку, и в этом не было никакого контекста. — Я знаю, что должна рассказать. Просто позволь мне... — Пальцы проходятся по мужским костяшкам, направляясь к палочке. Разоружить без заклинания? Совсем безумная. Но харизма и женская магия в ней развиты от природы, почему бы и не воспользоваться этим преимуществом. Касание ласковое, осторожное. Если и правда понимает ее, то перестает сопротивляться, ослабляя руку. Касается волшебной палочки Темного Лорда, пытаясь забрать. Вряд ли, конечно. Поэтому просто направляет их руки в сторону и произносит:
— Vermillious, — Сноп красных искр сыпется из чужой, могущественной тисово-фениксовой палочки. Если подумать, то ее сочетание еще более темное: чешуя дракона и тис. Что-то с ее выбором стороны явно пошло не так, либо она любит идти против правил. Против правил — колдовать с помощью палочки-сестры. Против правил признавать правдой то, что их все-таки соединяет невидимая красная нить.
Против правил — подставлять своих друзей. Но если Джинни сможет сбежать, то сможет и предотвратить последствия. В конце концов, то, что она расскажет Темному Лорду, не ключ к победе, но зацепка, в которой он так нуждался.
— Не мог он один победить. — Подтверждая мысли Тома, начала Джин. — У наших палочек одна древесина, поэтому они не идут против друг друга в полную силу. Полагаю, именно сейчас они "узнали" друг друга. То есть, объясняя человеческим языком, наши палочки.. как бы.. проникли в суть друг друга. Как обмен кровью или...или секс. Зажмурилась на секунду. Собрала все мужество (нет, ты не смущаешься от слова "многочлен" на нумерологии) и продолжила: — У палочки Гарри Поттера сердцевина из пера феникса. И да, черт возьми, перо в твоей палочке дал тот же самый Феникс. Я не знаю, как эти совпадения возможны, но когда ты возродился на кладбище в 1995ом, случилось так называемое "Priori Inkantatem". Не то, как сейчас, но очень похоже, просто сильнее. Они считали друг друга и воспроизвели последние заклинания. А так как последними заклинаниями было смертельное в Джеймса и Лили, то оно сыграло против тебя, и Гарри победил, дезориентировав тебя. Но после этого между палочками установилась связь, и теперь, если Гарри пускал бы заклинание в тебя, оно бы находило цель. Видимо, в обратную сторону это работает так же. И когда вы сражались в 98ом, произошла подобная ситуация. У Гарри нет такой силы, чтобы победить твои чары и профессионализм, это просто... Палочки-сестры.
Повисло молчание. Глаза Темного Лорда стали вновь похожи на змеиные зрачки, и в них отражался мыслительный процесс. Джинни была готова проклясть себя за то, что сказала. Если бы не свободная рука, незаметно вытянувшая из-за волшебную палочку и также незаметно направившая ее на переплетенные руки. Если Том Реддл попытается предать ее и уйти, или даже подумает напасть, то она выпустит Экспеллиармус. Не раздумывая. А пока смотрит на него, почти не мигая, своими зелеными, и тяжело дышит, из последних сил пытаясь бороться с накатывающим предательским желанием сорваться в это чертовое красное адское пекло. Потерять себя (Или обрести?). Понимает одно: удивила.

Отредактировано Ginevra Weasley (2020-02-06 15:03:44)

+2

7

Сколько еще рыжих и упрямых ведьм будет на его пути? Сколько еще раз ему придется направлять палочку в самое сердце и своим, гнилым и черным, желать им смерти, чтобы избежать своей? Чтобы жить вечно.
Лорд понимал, что сейчас не собирался и не хотел убивать эту девочку, которая не просто могла пригодиться, но точно бы пригодилась. Пускай он не верил в судьбу и всю эту чушь, о которой шепотом рассказывал преподаватель Прорицания, но сейчас Риддл понимал. Он все понимал. Понимал, насколько все происходящее не случайно. Возможно те гости из будущего верили во что-то свое, эфемерное, но он точно знал, что в этот раз победа за ним. Какими бы умными ни были ребята из другого времени, какими бы козырями ни владели, никто из них не мог состязаться с ним в магии и знаниях, которые он копил годами.
Прикосновение к руке стало больше неожиданностью, поэтому Лорд не пошевелился. Позволил девочке делать все, что ей хотелось. Он точно знал, что не ошибся в выборе. Возможно Джиневра и предана своим друзьям, близким и ее сердце кристально чисто, но разве можно простить унижение, измену и предательство? Ведь вся ее жизнь - это ложь. Волдеморт бы давно уже убил Гарри Поттера на ее месте, но мысли Джинни еще прочны. Она не так проста, затеяла игру с ним, верила, что победит и сумеет довести задуманное до конца. Но чего же она хотела на самом деле? Наверное, помочь своему сыну. Побег самой Джинни - это иллюзия в иллюзии. Стоило ли ему подыграть ей и позволить почувствовать себя победителем? Враги глупы. Стоило им порадоваться маленькой победе, как вся бдительность слетала подобно летней дреме.
У палочки Гарри Поттера сердцевина из пера феникса. И да, черт возьми, перо в твоей палочке дал тот же самый Феникс. Я не знаю, как эти совпадения возможны, но когда ты возродился на кладбище в 1995ом, случилось так называемое "Priori Inkantatem"...У Гарри нет такой силы, чтобы победить твои чары и профессионализм, это просто... Палочки-сестры.
Волдеморт сделал глубокий вдох. Алые глаза, давно потерявшие естественный цвет, сузились. Он не любил сюрпризы, даже если они были запланированы на будущее, где-то там уже свершились. Кожей почувствовал свое разочарование, словно этот-гарри-поттер унизил его здесь и сейчас. Словно все это произошло в этот самый момент, словно он опозорился перед всеми прямо сейчас. Бледные пальцы сжали основание артефакта, желваки дернулись, но Том умел держать себя в руках. Поэтому он сделал еще один вдох. Палочки-сестры. Наполовину с Гарри, наполовину с Джинни. Интересный треугольник получался, особенно если учесть столь непростые и запутанные отношения. Джинни была единственной, кто знал его, не зная. Ошметок его души очаровал ее, позволил прикоснуться к прошлому, втерся в доверие. Запутал слабый детский ум. Но при этом она не боялась. Она не была столь категоричной, как этот старик Дамблдор, который норовил исправить его, спасти его душу, остановить. В ее мыслях и словах не было плана вернуть его на путь истинный - скорее, сбежать и помочь друзьям. Возможно, окажись она в его прошлом, в том самом времени, то у них нашлось бы больше общего. Возможно, она сумела бы снова проникнуться его душой, которая сейчас была разорвана на десятки кусков.
Крестражи. Мальчишка из будущего уничтожил их и лишил Риддла жизни, лишил его шанса добиться желаемого и жить вечно. Все труды василиску под хвост. Поэтому отомстить мальчишке надо было соответствующе. Вырвать его сердце. Лишить его будущего. Если этот Гарри Поттер так похож на родителей, если он герой до мозга костей, то потеря детей будет для него ударом. Эти герои все на одно лицо. Свои дети или чужие - им жалко всех. Своих больше остальных. Но план Лорда получался более изощренным. Он лишал Поттера всего и получал взамен уникального союзника.
Убрав руку и отступив на шаг в тень, Том неопределенно повел шеей.
- Любопытно, - наконец произнес он, словно Джинни пересказала ему утренние новости в иной формулировке. Он мог бы в своей привычной манере выдать нечто, связанное с происхождением мальчишки, якобы дурная кровь от дурной крови, но ведь и сам был таким же. А Джинни наверняка это знала. Они с Поттером были похожи: один из родителей чистокровный, из древнего рода, а второй - жалкое отребье. Разница лишь в том, что эта Лили владела магией и лишь каким-то чудом, как оказалось, обвела Лорда вокруг пальца. При помощи любви. При помощи всех этих нелепых чувств, которые так восхвалял Дамблдор. На этом разница заканчивалась. В остальном Том был лучше, умнее, опытнее. Кто такой этот Гарри Поттер без помощи своих друзей? - Я понимаю тебя, - произнес он, чуть-чуть помедлив, выдержав паузу. - Но понимаешь ли ты меня? - вопрос прозвучал вкрадчиво, осторожно. Лорд умел играть роли. В молодости ему доводилось втираться в доверие, а после он лишь усиливал харизму, данную от рождения. К сожалению, погоня за бессмертием оставила своей отпечаток на внешности, мешая с прежней легкостью добиваться желаемого. Сейчас он не был уверен в правильности своего решения. Слишком много сложностей было вокруг, все эти спонтанные порталы и перемены, которые они повлекли за собой. Все эти незапланированные стычки, битвы, раненые, погибшие и воскресшие. Лорд не был уверен, что хочет все вернуть в исходное положение, но точно знал, что всей своей темной душой желает победить и создать тот мир, в котором править будет он один. И чем больше полезных людей будет рядом, тем проще ему будет добиться желаемого. В первую очередь надо было собрать оставшиеся крестражи и попытаться вернуть похищенные. И, возможно, создать новые. Сейчас это было несложно сделать. Он умел, мог и хотел. А значит оставалось лишь перейти к действиям. И сейчас перед ним открывался идеальный вариант: забрать один крестраж, показать Джинни кусочек своего прошлого и создать новый крестраж, который Гарри Поттер не сумеет уничтожить.
Волдеморт заметно смягчился и уже более уверенно опустил руку с палочкой.
- Ты видела лишь то, что показывали тебе твои друзья и часть моей души, - он говорил совершенно спокойно, словно рассказывал ей какую-то историю. Сказку. Страшную и грустную одновременно. - Хочешь увидеть то, что могу показать тебе я? - Лорд даже не спрашивал. Он предлагал, но предлагал утвердительно. Не стоило давать ей время на размышление, чтобы она успела придумать новый десяток планов побега, чтобы она оценила свои возможности. Оных у Лорда было в разы больше, поэтому он уверенно перехватил ее тонкое запястье. Знал, насколько по-змеиному холодной была его кожа. Знал, насколько это неприятное, но ему было все равно. - Закрой глаза, - приказал он, отчетливо представляя себе место, куда направлялся. Слишком отчетливо, хотя порой мечтал и вовсе не помнить его. Жалкий домишко, ветхий, никчемный. Но даже на его пороге по коже пробегал мороз. Том отпустил девушку и первым сделал шаг в сторону двери. Провел ладонью перед дверью, снимая охранные чары. Простенькие, но вместе с тем и очень сложные. Было бы глупо зачаровывать дом слишком сильно, это могло привлечь ненужное внимание. Дверь неохотно приоткрылась и изнутри повеяло мертвецким холодом. Чувствовалось, что в этом дома давно никто не жил. С 1943-го года точно. Том прекрасно помнил, как впервые появился здесь, как одурманил дядю, забрал его палочку и убил своего отца и его родителей. Как вернулся сюда и подправил воспоминания Морфина, а тот в итоге оказался в Азкабане. И это все в 17 лет. Том ухмыльнулся своим мыслям и отступил, предлагая Джинни войти. Небольшая прогулка в прошлое. Настоящее подождет, пленники никуда не денутся, а любая война потерпит. Он зашел следом и безошибочно направился к древнему комоду, в котором хранились бесконечные артефакты и старинные побрякушки.
- Ты ведь знаешь, что моя мать - Меропа Гонт? - неожиданно подал голос Лорд, не поворачивая головы. - Наследница Слизерина, - пояснил он на всякий случай не без гордости. Если они все знали о нем, то знали наверняка и эту часть его жизни. - Тут сохранились воспоминания Морфина, - Том извлек небольшой сосуд. - Я спрятал их, - в тот момент он не был уверен, зачем это делает, но ему хотелось посмотреть на все глазами чистокровного дяди и понять, что произошло. Омут памяти нашелся в пыльном углу. Если верить тем крохам памяти дяди, то дед не редко любил коротать времена, гуляя по аллее памяти и радуясь своему происхождению. Маленький сосуд лежал на ладони Лорда. Холодной, как мрамор, белоснежной. Выбор был за Джинни - увидеть и понять, кто он, и решить, какую и чью сторону принимать. Лорд не скрывал правды от своих последователей: они прекрасно знали, что он способен на все. Поэтому не было смысла врать и девочке, которая была такой смелой. Сломать ее или завербовать. Или и то, и то. Неважно. Она должна была увидеть.
Прежде чем превратится в крестраж.

+1

8

Джинни не умела радоваться победам. Вся её жизнь пхожа на борьбу или схватку, бесконечную, изнуряющую, и потому, в отличие от своих друзей и родных, её глаза не затуманивала иллюзорная дымка успеха, а разум не упивался победами. Она во всём видела подвох, она всегда шла напролом, до конца. Будто бы кто-то оценивал любые её шаги, говорил: давай же, Джинни, ты недостаточно хорошо поработала.
Недостаточно хорошо убралась в доме.
Недостаточно хороша для Гарри Поттера.
Недостаточно сильно веришь в Золотое Трио и бросаешься организовывать сопротивление.
Да пошли вы к келпи на болото!
Здесь и сейчас она чувствует себя уместно. Не стесняется и не стыдится себя, своего характера и привычек, не вынуждена проявлять эмоциональность, когда она этого не хотела. Всё окружение — будто одна большая саванна рычащих львов и шакалов, слишком громкие, активные, эмоциональные. Всем от неё что-то надо. Все будто бы лучше знают, что для неё важно и нужно. Как бы Джинни выглядеть так, чтобы сойти за свою — не замыкаясь, не утаивая, не играя по своим собственным, выверенным временем и логикой правилам, бессонными ночами, убитыми на игру в шахматы брата. Почему у неё была бессонница чаще, чем у любого ребёнка или подростка, никто особенно не задумывался, а по-хорошему, в течение дня от неё надо было просто отвалить и не говорить без разрешения. Джинни не очень нравилось вступать в коммуникацию без личной заинтересованности. Её бесили шутки одних братьев и нытьё других, бесили издёвки шайки Малфоя, бесило общество вездесущей Грейнджер, но не бесила только Луна Лавгуд. Джинни встречалась с Дином Томасом только потому, что он, нетипично для гриффиндорца, говорил в основном по делу и без зазнайства, а ещё много целовал и трогал её, когда она бесцеремонно обрывала надоевший разговор, потому что Джинни всяко была умнее. А умных девочек надо только целовать. И меньше с ними спорить.
И с этой непривычки радоваться победам, Джинни Уизли не теряла бдительность, ну хотя бы старалась. Дело выполнено не до конца, пока она не убедится в том, что Альбус Северус в безопасности или на свободе. А значит, она не победила. Вообще, цели конкретно победить у неё не было, потому что результатов она не ставила. Орден тоже не ставил. Вообще, они не особо ставили на Джинни, и капля тщеславия от аудиенции и таких околодушевных разговоров с Волдемортом уже попала ей в сердце [начала разъедать изнутри?].
— Хотела бы понять. — Ответила она спокойно, привычно не выдавая волнения. Хотелось бы верить, что Он и правда понимает её, а не только лишь притворяется. Частичку его фальши Джинни ощущала, но в целом такого ощущения не было.
Когда Лорд Волдеморт узнает правду, — если вдруг Альбусу удастся прорваться и сбежать, если только план этот сработает, — то Джинни несдобровать. Он не будет таким терпеливым и спокойным, не будет милосердным, а, скорее всего... разочаруется. Назовём это так. Разочаруется в ней, маленькой милой обманщице, и накажет. Но сейчас или никогда, раз уж начала рубить правду и выдавать тайны — казалось бы, сделать всего один шаг к сотрудничеству и возможному спасению мира, — и она совершенно ничего не предпринимает.
Не повела и бровью, когда Тёмный Лорд отрешённо ушёл в сторону переваривать полученную информацию. Он хотел от неё чего-то важное — он получил. А Джинни отчего-то вдруг испугалась заходить дальше и ломать новый барьер, чтобы обесценить хитрую попытку высвободить сына. Как-нибудь потом. Через пару минут или час... И ей бы в голову ни за что не пришло, будто бы Тёмный Лорд решит открыть ей что-то большее, чем собственную память. Если бы Джиневре сказали нынче утром: Том Реддл покажет тебе своё прошлое, то она, пожалуй, покрутила бы пальцем у виска и закатила глаза от неслыханной глупости. И потому, что-то внутри неё, не готовой к такому повороту событий, не уверенной в желании узнавать пленителя, оборвалось.
Хочешь увидеть то, что могу показать тебе я? — Джинни утвердительно кивнула головой, потеряв всякую способность говорить. Молчание не означает ложь, неправильные вопросы не обязывают к правильным ответам: так легче, так проще не запутаться в собственных планах и найти себя в чужих, или в одном конкретном.
***
Пальцы Тома холоднее камня в темнице, но это тоже иллюзия — он человек, а значит, внутри него горячая кровь. Касаться его самой было по-другому, кожа не казалась такой холодной. Когда же он взял девушку за запястье, руку словно пронзило электрическим током. Только и оставалось, как закрыть глаза [и провалиться в пропасть, не потеряв по пути вскруженную голову]. К трансгрессии не привыкнуть без частых перемещений, и сама ведьма не была в этом профи, больше отдавая предпочтение мётлам и высоте. И как Алиса падала в кроличью нору, так Джиневра летела вслед за своим проводником, пока её ноги не почувствовали землю и сама она свалилась Тому в руки. Хотя он был крупным мужчиной, так что Уизли удалось уткнуться в рукав его мантии и удержать равновесие. И тогда общая картинка встала у неё перед глазами — мрачная, холодная, полуразрушенная. Первой мыслью был вовсе не страх и холодные мурашки.
Ходить по заброшенным домам — это... круто. Да ладно, какой уважающий себя гриффиндорец не бросится исследовать жуткое, мрачное здание с очень тёмным прошлым? Можно сказать, в этот момент Джинни терзало сразу несколько мыслей_желаний: это сомнительная компания и мотивация сопровождающего и желание влететь внутрь и навалять призракам. Инстинкт самосохранения не так однообразен, как могло показаться по этой серьёзной девочке. Но она сдержалась. Сдержалась хотя бы потому, что её холодный трупик здесь никто не найшёл бы до следующего приступа ностальгии Тома Реддла. Вероятнее всего: никогда. «..Её скелет останется тут навечно. Мерлин, какая ирония.»
— Спасибо, — вежливо отозвалась она, проходя в дверной проём придержанной Томом двери. Мотивы такого поведения и решения пока были неясны для её рационального ума, поэтому лучшим вариантом для себя Джинни сочла молчание и подчинение.
На самом деле, она ждала какого-то более эмоционального отклика с его стороны на предмет раскрытой ею тайны «Приори инкантатем», потому как себя она чувствовала не меньше, чем предательницей. Но и такой доверительный жест, как приглашение в родительский дом (пускай немного в извращённом варианте), уже само по себе намекало на некоторую оттепель в отношениях с Волдемортом. Он не забрал её палочку и не особо контролировал здесь, в доме, а Джиневра, к своему же собственному удивлению, не могла позволить себе даже мысли о побеге. Потому что это было интересно. Это было неожиданно. Странно до мурашек под кожей, ледяных, пробирающих до дрожи, но вместе с тем — интригующе. И Джиневре даже в голову не пришло предать его доверие очередным побегом. Либо... девочка просчитывала последствия непослушания. В любом случае — вести себя она собиралась крайне послушно. Ей даже казалось, что эта её игра — сработала, цель понравиться — достигнута. Джинни позволила себе в это поверить. Джинни хотела в это поверить.
— Это то, что было... ну, после дневника? — Слова дались ей нелегко, но с нерешительными паузами Джинни с этой задачей справилась. Последовательное собирание кусочков жизни Тома Реддла? Почему бы и нет. Флэш рояль.
Понятливо кивнула. И нырнула в водоворот чужой памяти за совершенно уникальной информацией, которую по всем законам детективных романов ей, свидетельнице, знать не полагалось. Джинни было неясно ещё одно: свидетель или соучастник? Кем именно Тёмный Лорд видел её в своих планах?
Ветхий дом будто бы приосанился и принял величественный готический вид. Это были не жалкие прогнившие развалины, а настоящий родовой дом с долгой историей и признаками жизни. И всё же он был мрачным и пугающим. На территории дома не бродили животные. Темноволосая девочка плакала от невозможности достать со шкафа игрушку. Её брат что-то язвительно говорил ей. Сцена поменялась. Одна за другой, ссора за издёвкой. В этих воспоминаниях было много артефактов, включая уже известный Джинни медальон Салазара Слизерина. А потом воспоминаний о молодой женщине стало ещё меньше, пока они вовсе не перестали мелькать. Лорд показывал ей воспоминания дяди. А затем, когда Джинни вынырнула в первый раз, Реддл вылил в Омут памяти другие воспоминания. Теперь он показывал ей своё прошлое, пускай всё ещё от лица дяди.
Они поговорили на змеином — парселтанг Джинни знала исключительно на уровне пароля к Тайной комнате и выученного с Гарри по шутке «привет», — это бросалось в глаза. А ещё она снова видела Тома Реддла, уже на год старше её настоящей. Джинни позволила себе отвлечься от бессмысленного и непонятного для неё шипения, засмотревшись на лицо, которое она не видела уже очень давно, кроме как во снах (а там уж по прошествии лет многое стирается) в надежде, что прошлые переживания были лишь плодом детской впечатлительности. Но нет: Том Реддл-младший был всё так же неотразим и харизматичен. И он понравился нелюдимому и агрессивному дяде, который принял племянника за его отца. Она поборола в себе желание ударить иллюзию по лицу или куда повезёт, чтобы справиться с личными травмами — это было бы бесполезно, глупо, а ещё это бы отвлекло от разговора, который в дальнейшем вёлся на английском, из чего она всё же поняла, что Морфин всю жизнь прожил в мире иллюзий. А вот у Тома с подменой реальности не было никаких проблем: он чётко знал, в каком направлении движется и какие цели имеют для него реальное значение.
А потом Том убил родителей Реддла-старшего. Маггловских бабушку и дедушку, которые выглядели так... Нормально? Да, нормально. Почему-то, когда имеешь дело со страшным преступником, представляешь, что его семья должна выглядеть как-то жутковато. Так выглядел только Морфин, и то — из-за своей, в чём-то несчастной судьбе. То, что стариков убил именно Волдеморт, Джинни догадалась из контекста. Да и Морфин Гонт хоть и был злым, но не был убийцей: так, мелкий преступный элемент со спецификой запугивания и воровства.
Морфин был виноват в одиночестве Реддла-младшего. Нечего было лезть не в своё дело и личную жизнь, нечего было быть таким злым, травить Меропу и заклинать Томаса-маггла. За свою ошибку мужчина заплатил безумием в Азкабане, а Том Реддл стал его личной индульгенцией [или инквизицией...].
Пожиратель Смерти далеко не сразу разузнал о своем происхождении. Долгое время вообще о нём не знал. Поэтому, быть может, у него не было сочувствия и эмпатии к опустившемуся на социальное и финансовое дно злобного родственника, последнего из рода Гонт.
Вихрь этих воспоминаний мог свести с ума. Они сменяли одно другое, лица людей даже не успевали отпечататься в памяти Уизли. Но главное она увидела. Или, точнее, увидела именно то, что Лорд Волдеморт хотел, чтобы она увидела. И это было... ужасно. И красиво. Всё сразу, и потому Джинни было морально плохо, она не могла переварить эту информацию здесь и сейчас. Чуть позже, придя в себя, она поймёт, что это преступление... хладнокровное и идеальное, было совершено незаурядным магом, и точно чокнутым, но это признавать было нельзя — пусть уж лучше социопат, чем маньяк. Но почему тогда Джиневре так плохо? Почему дрожали руки? Столько навалилось за одни сутки, столько уместить в бедной юной голове, столько необходимо было осознать. Джинни закрылась в случайной комнате, как только способность видеть реальность вернулась к ней после «возвращения» из Омута памяти: встретила взгляд алых и злых (по определению) глаз, ощутила отвратительную психологическую и около_тактильную близость с убийцей, и побежала [с ожиданием, что Он простит ей эту минутную слабость].
Неизвестно куда, но понятно зачем (повезло, что уже сутки ничего не ела), но не прочь из проклятого дома, а просто подальше от Волдеморта. Такого же бесчувственного, хладнокровного, расчётливого. Она взлетела по ступенькам так же быстро и тихо, как лань, но хлопнула дверью с такой страстью, что кое-где с потолка посыпалась плесень.
Объяснить этот порыв было сложно даже себе. А что, в самом деле, случилось? Разве Джинни ожидала чего-то другого? После Миртл, в конце концов, что уже могло удивить... Какие ещё отклонения в психике мог показать Том Реддл, чтобы снова стать для девушки потрясением? И всё же это было трудно понять, уложить в очаровательной голове, где всё ещё теплилась вера в добро. Опустившись на старую кровать, на пыльный плед, выеденный молью, Джинни закрыла лицо руками и согнула ноги в коленях, поставив их на кровать и прижав к груди. За последнюю неделю было так много смертей... и вот, увидела ещё одни, пусть и совершённые давным-давно, этим самым человеком, что привёл сюда, — тройное убийство! — Джинни нужно было привести голову в порядок. Восстановить баланс. Слишком много эмоций — так не должно быть, только не с ней. И не рядом с Ним!
Смелая бесстрашная девочка.
Стёрла пыль с зеркала и подзеркальника мановением палочки, вздёрнула шторы, впустив немного рассветного солнца в комнату. В отражении на неё смотрела какая-то другая Джинни Уизли: будто бы повзрослевшая, уставшая, со спутанными волосами и бледным лицом, полным осознания своей беспомощности и незащищённости. Нет уж, так не пойдёт. Нельзя быть такой. Джинни сделала то, что её обычно успокаивало: пару раз провела по волосам волшебной палочкой, подкрутив их на концах до легкой волны, убрала частички подвальной пыли и грязи с одежды, привела себя в порядок насколько это было возможным — и даже воспряла духом. Всё время думала о Томе Реддле и его становлении Тёмным Лордом. Пазлы мозаики складывались в общую картину из разных воспоминаний мужчины, которые теперь были ей доступны. Собирать его по частичкам вот так было даже интереснее, чем по крестражам. Ужас от увиденного постепенно проходил. Каких-то пару минут (десять-пятнадцать, может?) ей хватило, чтобы взять себя в руки и выйти из комнаты гордо и достойно, как и раньше бесстрашно. Но они встретились не у Омута памяти, а на ступеньках; Джинни посмотрела на Темного Лорда с высоты лестничного пролёта, с достоинством признала свою слабость:
— Прошу меня извинить, сэр, за мою реакцию... Иногда мне нужно переварить впечатления, чтобы мыслить здраво. — Сплыла по ступеням вниз, не обращая внимания на боль ступенек. Почти поравнялась с Томом, серьёзно взглянула на него и сказала: — Теперь я тебя понимаю. Понимаю, что должна была увидеть во всём этом. Я не понимаю только одного: это ужаснуло меня, но, побыв наедине с мыслями, я не почувствовала отвращения — почему? У нас такие разные семьи, разные судьбы, а мне не кажется твой выбор таким уж неправильным. Вижу вину всех этих людей. — В том, каким он стал и что его не любили. Джинни не придерживалась взглядов Дамблдора о любви и прочее, но думала о банальной заботе и уважении, которое проявляли родители по отношению к детям. Том Реддл-младший был несчастным ребёнком, и вырос озлобленным, непонимающим любовь как явление, не говоря уже о чувстве. — Они сделали Тома Реддла сильным и великим магом, Лордом... Волдемортом, — она это сделала. Да. Назвала без страха. А к чему страх? Зачем выбирать себе крутое имя, которое нельзя называть? Ведь он поменял реальное по этой же причине. — И всё же мне не близка жестокость, хотя я готова поддержать тебя... Наивно думать, что я особенная и что ты проникся какой-то девчонкой, когда я увидела вот это, — не без иронии и доброго сарказма заметила Джинни, намекая на Омут памяти и убийство членов семьи. Не растеряла ещё способности шутить когда всё мрачно. Бизнес и ничего личного, так говорится? Согнула ногу в колене и чуть оперлась о перила, вцепившись в них пальцами за спиной. Почти что непосредственно.
— Я могу обещать не делать глупостей и не пытаться геройствовать, только если меня не запугивать и не лгать. И если честно: зачем мы здесь?

+1

9

Это то, что было... ну, после дневника?
Волдеморт неопределенно пожал плечами. Дневник носил в себе воспоминания школьных лет, когда совсем юный Том открыл Тайную комнату, чтобы немного очистить Хогвартс от жалкого отребья в виде грязнокровок, которых уже тогда было слишком много. Как тогда, так и сейчас мужчина не понимал, зачем обучать их магии, зачем делиться этими знаниями и выдавать им волшебные палочки. В мире было столько неприкаянных волшебников, которые происходили из древних, но обедневших семей и которые куда больше нуждались во внимании. Возможно стоило уделить время тем, кто достоин магии. Слизерин не зря хотел ограничить поступающих, убеждаться, что они те самые. Но в итоге все снова не так.
Лорд терпеливо ждал, пока Джинни все увидит, все посмотрит и осознает тот незначительный факт, что перед ней не спаситель, не добрый целитель, а хладнокровный убийца, которому ничего не стоило лишить жизни отца и его родителей. В какой-то степени Волдеморт был зол на всех: на мать, которая влюбилась в жалкого маггла, на отца, который заставил ее страдать, на всех родственников, которые отвернулись от нее. Возможно, будь все иначе, жизнь сложилась бы по-другому и у мужчины даже мелькнула мысль: добраться до портала, в котором можно выставлять время и отправиться далеко назад, изменить все в корне. Завладеть положением, не дать матери умереть и вырасти не как Том Риддл, а как Том Марволо Гонт, наследник древнего рода, потомок самого Слизерина. Не было бы тогда всех этих никчемных и глупых насмешек, попыток выяснить правду, найти родителей. Не было бы потраченных ночей в библиотеке - а вдруг отец все-таки наследник иностранного рода чистокровной семьи? Волдеморт мечтал быть кристально чистым., идеально чистокровным, чтобы никто не мог усомниться в его праве быть повелителем этого мира. Он мечтал подчинить себе все магическое сообщество, чтобы никто не смел возражать ему. Только вот мир почему-то противился этому.
Джинни вырвалась, убежала наверх. Наверх, в плен пыльных комнат и затхлых спален, в мрак и гниль, но Лорд не спешил идти следом. Он прекрасно знал, что сбежать от него она не могла, деваться ей было некуда, поэтому можно было и не переживать на этот счет. Поэтому он лишь неторопливо шагнул к перилам, ожидая ее возвращения. Почему-то все его враги считали, что знают его, что понимают его. Считали, что знают, каково это быть им. Но ни один из них ничего не знал. Ни друзья, ни враги. Им было невдомек, что ему откровенно наплевать на все их моральные претензии, на все эти взгляды, полные ужаса и негодования. Он не чувствовал ничего, вспоминая об убийстве отца. Его не волновала судьба дяди после ухода. Не заботило ничего, кроме него самого. Не заботили чужие жизни и страдания. Дамблдор мог сколько угодно рассуждать о силе любви, о ее важности, но это ничего не значило. Другие могли сколько угодно рассуждать о великой дружбе, о жизни, о семье, о великих целях человечества и магического мира в целом, но для Лорда было важно другое - его собственная цель, его бессмертие, к которому он так долго стремился, которое искал и которое почти обрел. Он очень тщательно обдумывал каждый крестраж и выбрал принадлежности Основателей потому, что это связывало его с Хогвартсом. Выбор Джинни тоже был не просто так: во-первых, она связана с тем самым Гарри Поттером, она часть их большой и дружной команды. Как бы она сейчас ни рассуждала и что бы ни говорила, ее душа и сердце будут принадлежать родителям, друзьям, близким. Даже детям, которых она совсем не знает. Все ее томные речи не имели никакого смысла, ведь если встанет выбор, то она мигом окажется по ту сторону баррикад. А во-вторых, она была чистокровна и испорчена новыми мыслями о лояльности к грязнокровкам.
Прошу меня извинить, сэр, за мою реакцию... Иногда мне нужно переварить впечатления, чтобы мыслить здраво.
Мужчина холодно изогнул губы, разглядывая девушку снизу вверх. Наивная глупая девочка, которая еще ничего не понимает.
Теперь я тебя понимаю. Понимаю, что должна была увидеть во всём этом. Я не понимаю только одного: это ужаснуло меня, но, побыв наедине с мыслями, я не почувствовала отвращения — почему? У нас такие разные семьи, разные судьбы, а мне не кажется твой выбор таким уж неправильным. Вижу вину всех этих людей.
- Дамблдлор и ему подобные считают, что убийство - это не выход. Нельзя убивать людей. Отнимать у них право жизни, - Лорд пожал плечами снова, словно продолжая мысль, - при этом такие как он советуют подставлять под удар вторую щеку, не мстить. Все что ты видела - это была месть за мою мать, - Волдеморт произнес это чуть тише, придавая себе более глубокий вид брошенного всеми ребенка. Джинни росла в многодетной семье и ей ведь никогда не понять - что такое жить без родителей, без близких. У Тома была семья, только он был ей не нужен. С одной стороны его не хотели видеть потому, что он был сыном ведьмы, обманувшей мужа. А с другой - он был сыном маггла, грязным полукровкой. Помимо мести он, конечно, забрал и кольцо, которое превратил в крестраж путем убийства семьи отца.
Они сделали Тома Реддла сильным и великим магом, Лордом... Волдемортом.
Девочка определенно умела находить нужные слова, подбирать нужную интонацию, чтобы дать собеседнику почувствовать себя важным. Жаль, что они не встретились лет двадцать назад, жаль, что она из будущего - завербовать это создание было бы идеальным вариантом. Подобно Алекто, она могла бы ловко манипулировать собеседником, не давая тому улизнуть. Рыжие женщины опасны, жаль только, что многие из них не на его стороне. И почему уже вторая сильная рыжая ведьма в какой-то момент становилась - Поттер. Видимо у Поттеров есть какие-то тайные знания по привлечению рыжих на свою сторону.
И всё же мне не близка жестокость, хотя я готова поддержать тебя... Наивно думать, что я особенная и что ты проникся какой-то девчонкой, когда я увидела вот это.
- Особенных не бывает. Но Беллатрикс так бы и подумала, - не без иронии отозвался Лорд, отступая от лестницы и измеряя шагами затхлое помещение. Он не испытывал никаких чувств по отношению к этому месту, его не трогали воспоминания, не накатывала ностальгия. Разве что мелькала мысль, что все могло быть по другому.
Я могу обещать не делать глупостей и не пытаться геройствовать, только если меня не запугивать и не лгать. И если честно: зачем мы здесь?
Волдеморт улыбнулся. На этот раз улыбка была довольная, отдающая неприятным морозом, пропитанная злобой. Глаза полыхнули алым.
- Не лгать, - повторил он, смакуя эти слова. Улыбка, ужасная, страшная, все еще мелькала на его губах, но с ответом он не спешил, оттягивая этот момент. Если враги так хорошо знали его, то почему же не спешили спасти пленников, ведь он мог убить или использовать любого. Почему им в голову не приходит мысль, что пока они гоняются за воздушными замками и строят свои великие планы, он вполне может создавать новые крестражи? Почему они не думают, что прямо сейчас он занят этим? Где все эти герои, которые подобно натасканным ищейкам, находят сокровенные места и останавливают зло? - Если честно, - Лорд усмехнулся, - мы здесь потому, что здесь начнется твоя смерть.
Джинни могла бы разбиться вдребезги, клясться ему в вечной любви и преданности, но он знал на чьей она стороне. Такие как она не ломались быстро, а порой не ломались вовсе. Ему потребовалось бы куда больше времени, чтобы сломить ее дух, волю, подчинить себе ее разум и тело. Такие как она внешне с тобой, но стоит мелькнуть выходу на горизонте, как она исчезнет. Лорд искоса взглянул на девушку. Ее мысли были в хаосе, на лице гамма чувств и Том легонько, совсем слегка прикоснулся к ее мыслям. Будучи профессионалом, он знал, как работать даже с такими людьми.
- Ты могла бы присоединиться ко мне, получить Метку, стать частью моего огромного плана, - он говорил негромко, даже не глядя на нее. Просто аккуратно обволакивал мыслями, не касаясь, чтобы она не почувствовала. - Предать своих изнутри - это месть за всех погибших, за всю боль и обиды. Ведь погибли они не по моей вине, а по их, - Волдеморт обернулся наконец, пряча руки в карманах брюк. - Я не убиваю тех, кто приходит ко мне. Они же сами бросаются в пекло, норовят убить, рискуют собой и своими близкими, - Лорд умел говорить, он делал это слишком хорошо. Возможно ему понадобилось бы больше времени, чтобы полноценно завербовать девочку, но ростки сомнения он посеет в ней точно. - Но ты была у меня в плену, ты была здесь. Не я убью тебя, Джинни. Они. Они всегда убивали своих. Во благо.
Он мог бы перечислить все варианты, когда ее друзья решат, что от нее надо избавиться. Когда они поймут, что она вернулась не одна, а с Лордом в голове. Джинни этого не знает и знать не будет, но ей теперь от него никуда не деться. Идеально было бы сейчас вернуться в Логово и убить юного Альбуса на глазах матери, делая ее крестражем. Тайным, сильным. Если недостаточно будет сына, можно всегда найти дочь. Кажется в мыслях Селвина он видел нечто подобное. Пообещать ей собрать ее детей, а потом убить. Сделать то, что надо. Обезопасить себя, прикрывшись еще одним крестражем. Делать им Нагини он не собирался. В будущем это уже было, а змея не в состоянии защищаться. Снова кто-нибудь выскочит с мечом наперевес.

+1

10

Половица ступеньки измученно скрипнула под маленькой ножкой, когда Джинни интуитивно отступила на шаг назад под натиском сократившего расстояние чужого тела. Пальцы руки за спиной крепко вцепились в перила,а вторая легла на живот, создавая видимость барьера. Она не знала, почему живот: просто обычно именно там ощущался сгусток какой-либо энергии, будь то счастье, то леденящая тело неконтролируемая тревога. О, сколь часто после Тайной комнаты ведьма испытывала это чувство! Испытывала его и до сих пор с завидной регулярностью, но только прятала глубоко, за бравадой из смеха и немного циничного для её возраста сарказма, словно бы отгораживаясь от всех, не пуская близко. А Том Реддл очень близко — так, что нутро сводит тугим узлом из тревоги, паники и нехорошего предчувствия. Загнал её в тупик, преградил путь к отступлению или побегу в другую комнату. И как будто совсем не расслышал ничего из того, что тонкий психолог Джинни только что ему сказала. Ничего, кроме последнего. Загнал в угол — и уничтожил:
Если честно, - Лорд усмехнулся, - мы здесь потому, что здесь начнется твоя смерть.
Сердце пропустило удар и рухнуло ниц. Она замерла, кажется, побледнев в ту секунду. В тот злосчастный миг, когда Джинни подумала, что это какой-то дешёвый фокус, которыми главный герой её кошмара кормит детишек, убивая их под покровом ночи, потому что это не могло быть правдой. Настолько жестокой и обескураживающей. Такой выверенной до деталей, решительным взглядом подтверждённой правдой: он придумал это ещё до того, как решил привести в этот дом; до того, как открыл ей новые страницы своего прошлого.
– Нет. — слишком решительно_серьезно сказала. Она категорически с этим планом не согласна, пусть так и запишет себе в ежедневник, или что там ведут взрослые дяди, когда дневники ещё не переросли в мемуары, а помнить о важных моментах надо. Сказала так, словно не согласилась. Словно её мнение тут вообще кого-то волновало. И через секунд десять, словно вынырнув из тумана, отреагировала как надо: —Нет... — как неприятие, неверие. Слегка нахмурилась. Какой-то бред. Не может быть. Зачем тогда эти игры? Эта нездоровая мания посвящать жертву в свои планы? Джинни хотела бы знать ответ, но он, увы, риторический. Алые глаза Волдемортас нездоровым гневом (будто бы гнев может быть здоровым, глупая) заявляют вполне серьезно. Окутывает шок. Покалывание от сотни иголок в ладонях и пальцах от липкого страха, обрушившегося так стремительно и внезапно.
Она далеко не глупа и наивна, чтобы не сложить некоторые очевидные факты в единую картину. Приори Инкантатем, Гарри Поттер, их своеобразный с Томом Реддлом убийственный треугольник, в котором Джинни была той третьей стороной. Их судьбы связаны незримой нитью. На ком-то эта цепь должна была разорваться. Видимо, Гарри Поттер этому миру нужнее, чем несчастная младшая Уизли. Быть может, она и правда не всегда понимала ход мыслей Гарри, но отчего-то Тома Реддла она понимала буквально между строк. Даже сейчас, вслушиваясь в его слова... Джинни всё_понимает. Его мысли для неё не загадка и не самый сложный шифр. Именно поэтому так страшно. То, что он задумал — хуже, чем смерть.
Джиневра Уизли не подчиняется никому. Не станет подчиняться и мужу, даже если это Гарри мать его Поттер. А Реддл присвоит её, хотя и как самую ценную вещь. Не опять, а снова. Это становится дурацкой традицией.
— Поверь... Последний такой крестраж стоил тебе смерти, четырнадцати потерянных лет! — Жалкие попытки зацепиться за собственную жизнь_свободу. Торговаться с повелителем смерти такое себе занятие, неблагодарное, но в Джинни достаточно наглости, чтобы рискнуть и пойти ва-банк. И даже с заботой о его будущем. Предупреждён, значит, вооружён. Нельзя сделать человека крестражем, без последствий. Наверное. Она не знает, но и догадаться не трудно. — Зачем рисковать? — Джинни не понимает и не поймёт этой логики. Зачем ей вообще понимать его мысли, но не видеть в них никакого практического смысла? В романчиках, которых гриффиндорка начиталась, люди якобы читали мысли друг друга в том значении, что были на одной волне. Но тут наоборот. А, может, она просто боялась принять его логику и признать, что это действительно будет работать.
Может, страшнее понимания сути вещей только признание самому себе, что тебе это, впрочем, не сильно претит? Что это правда: они (свои) убьют тебя при первой возможности, если узнают, что ты на стороне врага. Даже если против воли. Гарри решил встретить смерть лицом к лицу, а Джинни они просто скормят львам, как прокажённую. Лишь бы убить Его. Джинни Уизли (бесполезная) не сильно-то нужна сопротивлению — и это уже вторая мысль, которая разбивает её сознание на бессвязные части. За ней никто не придёт, пока она старается спасти всех.
Некуда бежать. Нет возможности противостоять и защищаться. Она только потянется к палочке, а Тёмный Лорд уже оглушит её если не артефактом, то рукой — определённо за ним не убудет и от такой жестокости. Ей просто. Некуда. Деваться.
Джиневра смотрит в его глаза ещё чуть дольше, надеясь увидеть в них хоть каплю сочувствия, чёрт с ним — с состраданием, пускай хотя бы сочувствием. Ей всё ещё трудно осознать, что за ней всё ещё никто не пришёл. Едва ли кто-то знает о том, что она пропала? Джеймс Поттер мог соврать. Это всё могло быть элементарным планом хитрого злодея, а она проглотила наживку. Нет! Это невозможно! За ней обязательно придут...
Катастрофически мало места на этой лестнице, отвратительно спёртый воздух, который не получается вдохнуть полной грудью. Непозволительно близкое расстояние между врагами, не нарушаемое бессмысленными речами. Их взгляды соприкасаются вновь — и немой диалог будто отзывается в её голове этими шипящими с хрипотцой нотками голоса Волдеморта. Просто сдайся. Просто прими свою судьбу. Быть может, смерть ждёт нас всех в Самарре – или как там было в той сказке про купца и смерть? Или про Певерелла с мантией-невидимкой и Смерть? Быть может, этот час настал. Кто-то охотник, а кто-то жертва — таковы правила жизни, а из вас двоих он меньше всех похож на жертву (конкретно сейчас, а не сорок лет назад).
Может, так и должно быть. — Тихо заметила Джинни и кивнула утвердительно, обратив взгляд сквозь мужчину. Произнесла это так смиренно и спокойно, едва ли не буднично, как будто чайник вскипел и пора к столу. — Ты и я. На последней странице дневника моей глупой жизни. Кажется, от судьбы не уйдёшь. Но мне было приятно пытаться. — Горькая усмешка, такая отнюдь не_детская, будто наученная опытом многих десятилетий, поразительно проницательный взгляд для едва совершеннолетней девчонки, вернувшийся к змеиному лицу, сохраняющему, однако, больше человеческих черт. Но дело не в этом. Посмотреть в лицо своего будущего убийцы в последний раз — так, чтобы запомнить в мельчайших деталях. До и после. Джиневра точно не уверена, что нужно сделать это, но ей очень хочется, потому что ей страшно, а Том, увы, единственный близкий человек (парадоксальное стечение обстоятельств уже давно сделало их больше, чем врагами) в этом богом забытом месте: вытянуть руку вперёд, зацепиться пальцами за ткань чёрной рубашки, осторожно шагнуть вперёд, пряча лицо за широкой грудью, и обнять поперёк чужой поясницы. Зажмурилась, поджала губы, сдерживая прорывающееся через столпы её самообладания слёзы, не позволила ни одной скатиться по щеке. Посмотрела бы в его глаза чуть дольше — разрыдалась бы, может, даже стала бы умолять, как последняя слабачка. Но крепко впиваясь в обеих сторон в его рубашку и мантию, ей хоть и очень страшно, но будто бы всё понятно для себя и для него. Джинни давно, вообще-то, решила, что не ненавидит его. Пускай он замыслил что-то ужасное, и ему нужна была ещё чья-то жизнь, чтобы сделать это, и пускай он разрушил её мир и покалечил душу, но за всю её короткую жизнь никто не понимал её лучше, чем Том Реддл — и вопреки ужасной иронии судьбы он был тем, кого она не могла простить, и тем, кто оказался единственным, в ком она могла найти поддержку.
— Только... Сделай так, чтобы это было не больно. — И отстранилась, на лицо бледнее смерти, но с привычным ледяным спокойствием во взгляде.

+2

11

Поверь... Последний такой крестраж стоил тебе смерти, четырнадцати потерянных лет! Зачем рисковать?
Волдеморт никак не отреагировал на, по сути, риторический вопрос. "Добро" было слишком предсказуемым - они обожали жертвовать собой, другими - все ради общего блага. Разве можно было отказывать себе в удовольствии наблюдать за ними? Лорд потому и не убивал авроров сразу, они так забавно бились до последнего. Верили, что смогут выбраться, но на деле все было гораздо проще - они все умирали. Во имя добра они все и всегда делали странные вещи. Узнай они, что Джинни - крестраж, то непременно решат найти способ избавить ее от этого, или же она сама решит пожертвовать собой. Будущее же потеряет сразу трех юных Поттеров. Магическая математика прекрасна. У этих простаков никогда не хватало фантазии, чтобы разобраться что к чему, поэтому Лорд так долго оставался в тени, строя свои планы и продвигаясь к цели по телам, которые никто не замечал.
Может, так и должно быть. Ты и я. На последней странице дневника моей глупой жизни. Кажется, от судьбы не уйдёшь. Но мне было приятно пытаться.
К сожалению, не все понимали принцип создания крестражей. На примере юного Гарри Поттера, который, как оказалось, был защищен материнской любовью, глупо было формировать единое мнение. Но Лорд был даже рад, что Джинни или не понимала сути, или ждала чего-то другого.
От судьбы не уйдешь, - повторил он, согласно кивая. Создать идеальный крестраж - отличная мысль, чем не вариант? Стоило лишь представить реакцию остальных, этих несчастных глупцов, которые непременно узнают, что мисс Уизли была в плену и как-то изменилась. С одной стороны ее можно оставить в подземелье и отправить мистеру Гарри Поттеру недвусмысленное приглашение, заманить. Если все мысли в головах этих детей были верными, то он непременно должен был прийти. Но с другой стороны незачем было изгаляться и придумывать слишком сложные планы. Отпустить Джиневру было самым правильным вариантом, ведь внимания большинства ключевых героев переключиться на нее, а значит хоть кто-то перестанет пытаться его найти и убить. Юный Поттер тоже мог попытаться сбежать. Если Джинни думала, что помогает своему будущему сыну, то сильно ошибалась. Мальчик со сломанной психикой, с чужими мыслями в голове и измученный пытками - вряд ли мог бы претендовать на звание сын года. Тем более, что юный Гарри Поттер никак не отреагировал на их знакомство. Возможно, ему было все равно, а возможно - он пытался скрыть свои настоящие чувства. Определенно, любопытный экземпляр.
Только... Сделай так, чтобы это было не больно.
Мужчина едва заметно изогнул край губ. Эта девочка была настолько необычной, что он даже не обратил внимание, что она нарушила его личное пространство, подойдя вплотную. Могла ведь и убить - ножом в сердце, - но ничего такого не случилось. Она просто стоял рядом, цеплялась за него, как за последнее спасение, а он смотрел ей в глаза, видя нечто такое, что связывало их. Не только в палочках было дело, не только ее соприкосновение с его прошлым, с частичкой его души. Было что-то еще и Лорд точно знал, что Джиневра еще сыграет свою роль, но позже, гораздо позже. Было так странно думать о подобном, но в этом и заключалась какая-то особая магия. Магия, которую можно было использовать в своих целях. Проще было прямо сейчас убить девочку, заточить ее в этом месте, чтобы друзья сбились с ног, но нет. Лорд уже принял решение. Оно было совершенно необычным и, по сути, со стороны могло показаться, что он просто собирался отпустить Уизли. Если бы соратники слышали его до этого, то решили бы, что он безумен, раз собирался превратить ее в крестраж. Но вся соль в том, что это было не совсем так. Лорд не любил рисковать, не собирался отправлять частичку своей души в руки врагов, зная, что при необходимости, они и в самом деле могли убить Джинни, чтобы уничтожить его. Но вся прелесть его замысла была в том, что Джинни будет уверена, что крестраж - она. И если кто-то из умникв Хогвартса решился бы проверить его воспоминания, то увидел бы их откровенный разговор и безоговорочное решение Лорда поступить именно так. Джинни прекрасно знала, как вел себя Гарри, имея внутри себя часть души Лорда, она все это видела и слышала, поэтому непременно спроецировала бы и на себя все. Ему необходимо было лишь внушить ей это, убедить в замысле.
Не волнуйся, - Лорд снисходительно улыбнулся. Холодно, спокойно, безразлично.
Щелчком пальцев он распахнул ветхую дверь, ведущую в подвал. Оттуда повеяло затхлостью и сыростью, холодный воздух взметнулся вверх. Это был его совсем другой план. После расправы с Поттерами, он собирался создать еще крестражи, чтобы полностью обезопасить себя. Но, видимо, Гарри Поттер все испортил. И ведь никто даже не узнал об этой его задумке. А все потому, что он потратил пару дней на поиски, перекопал не один архив, чтобы добраться до нужных людей. И, к счастью, ему повезло обнаружить своего очень, очень-очень дальнего родственника, внучатого племянника в сто кратном родстве, который тем не менее унаследовал характерные черты Риддлов, что не давало поводов для сомнения. Мужчина подтолкнул Джинни вниз, взмахом палочки организовывая свет и давая ей рассмотреть пленника.
Я бы предложил вам познакомиться, но в этом нет необходимости, - произнес он просто, распуская путы, сковывающие паренька. Тот был едва ли старше Джинни, выглядел очень голодным и перепуганным. Лорд не позаботился о его пропитании, так как оставил всего на пару дней, как ему казалось. Ведь он не планировал умирать и пропадать на много лет. Возможно тратить жизнь родственника впустую было глупо, но Том знал, что там еще водилась парочка таких, поэтому можно было смело пожертвовать мальчиков ради представления. Изобразить бурную деятельность и сделать вид, что процесс начат - не так-то сложно. Ведь никто не знает, как именно создается крестраж. А Лорд уже взмахнул палочкой, создавая заклинание и шепча какие-то слова. А потом коротким взмахом, очерчивая контур молнии в воздухе, он сбросил зеленый луч в паренька. Авада припечатала его к стулу, оставляя глаза широко раскрытыми. Следующим взмахом мужчина направил облако свечения в Джинни, лишая ту сознания. Второе тело оказалось бездыханным, но живым и мужчина опустил артефакт. Кончики пальцев приятно покалывало. Можно было бросить девочку здесь, вместе с трупом, чтобы сама искала выход, а можно было вынести и положить где-нибудь в центре Лондона. Демонстративно, так сказать. Но отложив эти мысли, Лорд поднялся наверх и обошел дом, собирая нужные ему вещи. Портрет матери стоял в самом дальнем углу. Гонты вроде как и стеснялись ее, как-никак опозорила, но было видно, что все равно помнили о ней. Жаль только, что она оказалась такой слабой и неспособной бороться. Ведь могла и мир покорить своим происхождением.
Бросив взгляд на дверь, ведущую вниз, Лорд вздохнул, принимая решение.

+1


Вы здесь » | Three Generations: I would rather die | » Хроники Хогвартса » We learn from failure © [1981, November]