чья очередьдата последнего постаназвание эпизода
Lord Voldemort 2017-07-21 Dancing with the Death [1981, November]
Katherine Adderly 2017-08-27 Walk through the fire [1981, November]
Margaret Fawley 2017-11-03 No time for games © [1981, November]
Veleda Brustie 2017-11-07 Weird day, weird night, weird life [2023, October]
Evan Rosier 2017-11-21 Hard times always reveal true feelings © [1981, November]
Remus J. Lupin 2017-11-28 I feel like a storm is coming © [1981, November]
Remus J. Lupin 2018-01-30 Catch me if you can © [1981, November]
Remus J. Lupin 2018-02-02 Where there’s a will, there’s a way [1998, May]
Scorpius H. Malfoy 2018-02-17 A friend in need is a friend indeed © [1981, November]
Albus S. Potter 2018-02-17 I will change you, I will break you down [1981, November]
Lord Voldemort 2018-02-24 Obey your Master [1981, November]
Severus Snape 2018-02-24 Ask no questions and hear no lies [1981, November]
Lord Voldemort 2018-03-03 Too many children under my care [1981, November]
Gregory Goyle 2018-03-08 Еще глоток, и мы горим [1998, May]
Draco Malfoy 2018-03-10 Child has the right to be protected within the family [1981, November]
Rose Weasley 2018-03-11 Danger is real, but fear is a choice © [1981, November]
Patrick Rutherford 2018-03-13 Our last goodbye was never said © [1981, November]
Margaret Fawley 2018-03-16 From bad to worse © [1981, November]
Remus J. Lupin 2018-03-21 Compromise - is not an act of weakness [1981, November]
Kyle Graham 2018-03-24 Forewarned is forearmed © [1998, May]
Marlene McKinnon 2018-03-25 Everyone you'll ever meet knows something you don't © [1981, November]
Antonin Dolohov 2018-03-25 Give up! [1981, November]
Alecto Carrow 2018-03-29 I wanna do bad things with you © [1981, November]
Bjorn M. Karhy 2018-03-30 I'll save you [1998, May]
Patrick Rutherford 2018-04-02 After a storm comes a calm... or not? [1981, November]
Elaine Aria 2018-04-05 Family first [1981, November]
Marlene McKinnon 2018-04-07 Sometimes it's better not to know © [1981, November]
James Potter 2018-03-07 No rest for the wicked © [1981, November]
Claire Rutherford 2018-04-07 A problem is only as big as you make it © [1981, November]
Regulus Black 2018-04-07 They are not as black as they are painted [1981, November]
Severus Snape 2018-04-10 Audiatur et altera pars [1981, November]
Teddy Lupin --- Time is all we have © [2023, October]
Roderick Hayes 2018-04-13 A woman’s work is never done [1981, November]















ЛУЧШИЙ ПОСТ
Henry Chase
Three Generations
приветствует вас! Не
сидите в гостях, проходите,
чай-кофе? - регистрируйтесь.
Порталы активированы,
все разбросаны по временам.
Есть ли шанс выжить и спасти
своих родных? Или все это зря?



2023 год - 16/10, пн;
1998 год - 7/05, чт;
1981 год - 01/11, вс.
ЛУЧШИЙ ИГРОК
Amy Carter



775



480



795



1125

ЛУЧШАЯ ПАРА
Olivia Hayes & Regulus S. Black
ЛУЧШИЙ ТАНДЕМ
Henry Chinaski & Joaquin Galahad
ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД
Shut up and Dance
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ
I wanna do bad things with you ©

| Three Generations: I would rather die |

Объявление


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » | Three Generations: I would rather die | » Хроники Хогвартса » Еще глоток, и мы горим [1998, May]


Еще глоток, и мы горим [1998, May]

Сообщений 1 страница 20 из 30

1

http://funkyimg.com/i/2zb8R.png

Время и дата:
7 мая 1998 года, утро;

Место:
территория Хогвартса, затем - поместье Гойла;

Участники:
Henry Chinaski, Gregory Goyle;
Описание:
Мы странно оказались рядом,
Приняв одну микстуру с ядом.
Теперь мы принимаем виски -
И в голове смешались мысли. (с)

+1

2

Дополнительно:  Данное бренное тело физически просуществовало в мире семнадцать с лишним лет. На паспорт не смотрим, а то получится какая-то ересь, типа: минус восемь лет. Сигареты мне так точно никто не продаст.
Внешний вид:  Сначала охренетительно великолепный. Потом охренетительно великолепный и мокрый
Состояние:  несмотря на все старании вселенной - так и не протрезвел.
С собой: Бутылка с виски Чивас. Во фляге джин, три пачки сигарет, кошелек с пятью галлеонами и каким-то количеством сиклей, томик Миллера "Черная весна", кольцо на яйца... что-то еще, а да волшебная палочка.


Благословен всеми богами будет тот день, когда в Хогсмиде откроют гей-клуб. Такой с отдельными комнатами, да что там, дайте хоть одну комнату,в ней  вовсе не обязательно устраивать оргию, просто можно рассосаться по углам и спокойно заниматься своими делами. Генри был в нескольких таких в Америке. Совершенно прекрасные места. Похожие на рай свободы, любви и самовыражения. Пахнет правда несколько специфически, и не очень чисто, но если освещение флуоресцентное - то сперма на полу превращается в интересный дизайнерский ход.
Но в Хогсмиде не то что с гей-клубами, с обычными-то клубами были проблемы, ладно хоть брат-гомо есть везде. Так что теперь Генри весьма довольный и совершенно бухой возвращался в Хогвартс. Путь его был нелегок и зигзагзагообразен, и потому занимал куда больше времени чем обычно, и переодически Чинаски целиком и полностью сбивался с курса и не просто не приближался к замку, а наоборот весьма конкретно отдалялся от него. Но все, что не делается, от того можно получить кайф, такова была политика семьи Чинаски и он был истинным сыном своих родителей. А потому, когда земля под ногами вдруг резко накренилась, и Генри покатился кубарем куда-то, предположительно, вниз, единственное что он сделал: это четко выполнил первое правило любого алконавта.
Любой порядочный алконавт знает: в любом случае, при любых обстоятельствах - ты не должен уронить алкоголь. Алкоголь это то, что даст тебе потом силы встать на ноги и продолжить свой путь. Алкоголь это то, что поможет наладить связи, откроет двери, да и просто затуманит разум настолько, что даже самое плохое стечение обстоятельств не сможет испортить тебе настроение.
Поэтому Генри прижал бутылку с Чивас к груди, обхватив ее руками. (Но не слишком крепко - чтобы не разбить.) Свернулся калачиком и, с достоинством настоящей бомбочки, рухнул в Черное Озеро.
Пить тоже надо уметь. И если погружение в воду может тебя отрезвить - ты плохо пил. Генри пил хорошо. А потому сначала задумчиво начал погружаться на дно, находя, что искупаться, пусть и в октябре, это он здорово придумал. И только когда легкие обожгло, а кислорода стало уже как-то заметно не хватать - поплыл.
Наверное, все же он знатно переборщил в этот раз с алкоголем, потому что Генри мог поклясться, что упал в Озеро в практически полной темноте осенней ночи. Вынырнул же он утром. Теплым весенним утром. Берег Черного Озера нагло зеленел, а утреннее солнце вполне себе грело, даже слегка припекало.
- Мордред раком меня дери, - буркнул Чинаски, тут же набрал в рот воды, захлебываясь. Какая-то пакость схватила его за ногу, и дернула вниз. Генри, продолжая сжимать бутылку с виски, попробовал лягнуть нападавшего, но лишь глубже ушел под воду. Зарычал, выпуская изо рта стайку веселых пузырьков, забился пытаясь вырваться, на миг, сумел вскинуть голову и глотнуть воздуха, и тут же вновь скрылся под водой.
"Бутылкой можно было бы у*бать нападающего, ну или...!" - подумал Генри и сжав одной рукой горлышко бутылку, вскинул ее вверх, в надежде, что кто-нибудь заметит, и вытащит виски, а за ним и Генри.
Вот только легкие уже горели огнем, в носу и глотке словно шкрябал песок. Кто бы знал, что когда тонешь - вода такая колючая?

Отредактировано Henry Chinaski (2017-11-10 03:35:19)

+2

3

Дополнительно: 18 лет, шестой курс, без пяти минут сирота, а пока что маргинал.
Внешний вид: что выпало, то наделось: чёрная спортивная кофта на молнии с капюшоном, тёмно-зелёная толстовка внизу, мятые брюки и ботинки. Позже мокрый и, возможно, в волосах застрянет водоросль.
Состояние: сбегает аки Золушка с бала, подавлен, отчасти зол, но в большей степени устал и хочет покоя.
С собой: гоночная метла Нимбус-2000, в спортивной сумке важные вещи и бутылка огденского.


О том, что Грегори Гойл в одночасье стал главной грушей для битья (не в прямом, конечно, смысле), в Хогвартсе было неизвестно только, разве что, ленивому и самому безучастному. Человек, которого все боялись на протяжении вот уже пяти лет, в течение одной ночи оказался в самом конце пищевой цепи, в низовьях социальной лестницы. Haters gonna hate, подумал Грегори, и нацепил маску безразличия ко всему и к каждому, кто пытался даже смотреть в его сторону. Главное - это продолжать жить, продолжать действовать так, будто ничего не произошло, будто тебе самому абсолютно насрать, потому что так всегда было и всегда будет. Насрать на чужое мнение всегда полезно для нервной системы.
Возможно поэтому у Гойла были проблемы с нервной системой. Впрочем, сейчас это значения не имело ровно никакого. Прошло несколько дней с битвы за Хогвартс. Несколько мучительных, долгих дней, которые, однако, показались Грегори одним сплошным днём, сущим недоразумением и какой-то ошибкой. Нет, Пожиратели Смерти просто не могли проиграть! Такая сила, такое могущество, целая армия против кучки школьников и их родителей.
Так ему рассказали. Потому что сам Грегори Гойл участия в битве не принимал по стечению глупых обстоятельств: во-первых, их троице удалось поймать Поттера и компанию, но загвоздка была в том, что в ловушку они загнали и себя тоже; во-вторых, когда ситуация неумолимо приближалась к пи_ецовой, Гойл упал в обморок; ну, а в-третьих, в той же ситуации он просрал свою волшебную палочку. И до сих пор ходил без неё.
Так что да, суммируя все факты и детали, можно сказать, Грегори был в ситуации не просто тупиковой, но и безвыходной. Совсем один, без волшебной палочки, без уверенности в себе. Впервые он был настолько слаб, что не мог найти в себе силы даже словесно дать отпор всем ястребам, что накинулись на него безоружного и беззащитного. Гойл даже не удивился.
В смысле, ну, разве он сам не поступал так всю свою сознательную жизнь? Не обижал слабых, не давил на больное, не подшучивал злобно над неудачниками? За последние пару дней, Гойл как никогда раньше, поверил в карму и эффект бумеранга. Потому что сейчас прилетало со всех возможных сторон, и прессинг был даже жёстче, чем он сам привык кого-то прессовать. Конечно, было одно светлое пятно в течение всего года и тех немногих дней, что прошли с эпичного проигрыша его непосредственного начальства, но и оно отвернулось, когда было так нужно. Грегори замкнулся окончательно, потому что потерпеть предательство последнего важного человека в этом дерьмовом мире было для него сродни потере какой-нибудь из конечностей. Что бы он делал без своей левой руки? Даже метлу бы направить не смог, чего уж говорить о палочке. Той, которая волшебная.
Жить по принципу 'с глаз долой - из сердца вон' стало в каком-то роде привычным, поэтому отпустил он это всё быстро. Мысленно послал нахер, сплюнул, запил огневискарём, спёртым из кладовки завхоза. Наказание? Да насрать. Разбирать каменные завалы у стен Хогвартса? Насрать, это даже полезно для мышц. Может, ещё родителей в школу вызовете? А х_ли нет: Грегори бы тоже рад был повидаться с папашей, но на собрание его уже явно никогда не вызовут.
Вообще-то, в школе осталось крайне мало учеников. Всего лишь патриоты-школод_очеры, вчерашние ботаны, которые с радостью восстановят своё святилище дружбы и знаний; будущие стажёры в Мунго, которые достаточно хитрожопые для того, чтобы работать с ранеными и после седьмого курса с наградами за 'доблесть и смелость' (или любой другой идиотский слоган) поступить на практику без вступительных экзаменов; ну и те, кому некуда возвращаться. Остальных по домам забрали родители, желающие отгородить своих чад от тяжёлой работы и стрессов, а у кого-то наоборот, типа Грегори Гойла, у которых забрали родителей. Забрали с конвоем, позором, побоями и на неопределённый срок. Так что Грегори, прикинув, в каком дерьмовом он положении повис и что будущее стоит на краю пропасти, рассудил: поработать медбратом не такая уж и отстойная идея. Может, даже медальку дадут? Ладно, хрен с вами. Грамота тоже сойдёт. Как там это звучит? 'За активное участие в жизни школы и факультета'.
А потом подумал: да ну вас нахер. Чёртову школу, людишек, подколы и оскорбления. Экзаменов не будет, пересдачи на следующий год, а учитывая, что Гойл ещё и второгодник, то делать ему тут вдвойне нечего. Эти рожи он не выдержит, а косые взгляды преподавателей тем более. Поэтому в один день, кажется, седьмого мая, он прошёл в подземелья, по душам перетёр с отличником, чтобы тот расширил его спортивную сумку, и скинул туда те немногие вещи, которые он брал в школу. Полчаса позора, но под бутылочку 'огденского' сойдёт. Грегу насрать. Но пил он немного, потому что сегодня планировал летать, но в последние дня четыре поддавал неплохо.
Когда всё было готово, он расчехлил метлу, накинул кофту и застегнул её до грудной клетки, перекинул сумку через плечо и под шумок слился через подземелья к Чёрному Озеру, откуда планировал начать полёт. Постоял немного на берегу, посмотрел вдаль, посмотрел на Хогвартс. Немного приунылось, но потом злоба немного взяла своё, и Гойл перекинул ногу через метлу. Взмыв ненамного вверх, полетал туда-сюда, проверяя координацию. Всё было отлично, но в поле зрения замаячило что-то в воде, чему Грегори не сразу придал внимания. Подумал, что показалось. Затем, когда очертания какого-то продолговатого предмета на тревожной глади приобрело вид бутылки, понял, что не один, видимо, решил улететь. Вот что бывает, когда водишь нетрезвым.
Первым желанием было забить и улететь, если бы не чёртова память. Не перестановка приоритетов - крохотная, но всё же, - и не зачатки совести, Гойл бы так и сделал. Но, вспоминая, как стоял на краю Выручай-комнаты и едва ли не летел вслед за лучшим другом в огонь, к верной смерти, рефлекторно, почти не думая, метнулся вперёд, и только тогда разглядел, что кто-то тонет. Ладно, будь под рукой волшебная палочка - труда бы не составило достать утопающего. Но Грегори, ругнувшись громко несколько раз, снял с плеча сумку, повесил на метлу, закатал рукава и, вашужматькакхолодно, нырнул.
Схватил за рукав человека, оттолкнулся ногами. Вообще, какая бы озёрная тварь не рискнула вступить в поединок, она вряд ли бы одолела Грегори - с его комплекцией затянуть на глубину было бы проблематично. Он высунулся из воды с полуживым телом, снова уцепился за метлу, перекинул парня через метлу животом, залез следом. Бутылку кто-то из них прихватил тоже, но Гойл этого уже не помнил. Помнил, как снова вернулся к берегу, неаккуратно сбросил тело, опустился на гальку рядом и хлопал того по щекам:
-Эй, человек-амфибия. Приходи в себя, слышь! - Ударил посильнее, обречённо вздохнул. -Давай вот только без искусственного дыхания и вот этого вот всего? - Недовольно пробубнил Гойл, присаживаясь на землю.
-Вот это тебя точно взбодрит. - И, открыв бутылку, вроде как 'Чиваса', начал заливать алкоголь в рот утопавшему.

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:09:40)

+1

4

Chivas Regal - это гармония в алкоголе: насыщенный, наполненный, прекрасно сочетающий в себе вкус горького шоколада и дыма односолодовый. Двадцатипятилетней выдержки. Полная бутылка. Даже если вдруг наступил бы конец света - эта бутылка, не спасла бы, конечно, но, определенно, скрасила бы последние минуты жизни. Генри в этом был уверен, а потому ни на секунду не выпускал ее из рук. Не выпустил, когда почти утонул, когда что-то выдернуло его из воды, когда какая-то палка неприятно врезалась в живот, даже когда почти полностью отключился - не выпустил. И потому очень удивился, приходя в себя от его вкуса на языке. Кто-то сумел-таки разжать его пальцы и заполучить его сокровище. Но Генри сразу понял, этот кто-то - хороший человек. Ведь только хороший человек, заполучив в руки бутылку двадцатипятилетнего чиваса, начнет спаивать его бессознательному телу.
Генри рот пошире открыл, старательно сглатывая, чтобы ни капли прекрасного напитка зазря не пропало. А сам руку поднял и "хорошего человека" аккуратно за запястье перехватил. Щедрость это конечно хорошо. Но если за один присест влить в и так нетрезвого человека почти литр виски, то вместо человека, будет неплохое такое бревно. В случае Чинаски, бревно еще будет и очень разговорчивым:
- Полегче, друг. Себе оставь. - сиплым от воды голосом сказал Генри и глаза открыл, с интересом разглядывая склонившегося над ним молодого и совершенно мокрого парня. Крепко сбитый, с темными, мокрыми волосами и серыми какими-то добродушными глазами. Такие бывают у больших псов. Если бы большие псы могли вливать тебе виски в глотку, то цены бы им не было. Но они не могли, а значит парень сразу же выигрывал у них сто очков вперед. 
Генри улыбнулся, на локтях привставая, берег черного Озера - знаком, парень - не знаком. Была ночь - стал день, виски был - виски остался. В целом плюсов пока было явно больше. Знакомый берег, виски и незнакомый парень. Генри пошарил по карманам, достал насквозь промокшую пачку сигарет, поморщился, выудил из рукава волшебную палочку и высушил пострадавших.
- Будешь? - спросил он, ловко прикуривая и с удовольствием выпуская аккуратное колечко дыма. - Генри. Я тебя вроде раньше не видел. Ты откуда?
Не то чтобы Чинаски знал всех учащихся в Хогвартсе. Но он совершенно точно успел посмотреть и запомнить всех своих сокурсников и плюс-минус два курса. Интересная игра: вычисли гея среди консервативных магов была тем и увлекательна, что невозможно было понять выиграл ты или проиграл, пока не попрешься уточнять опытным путем. Этот парень вряд ли был младше шестого курса. Но от него по морде Генри еще не получал. Следовательно: чувак явно не учился в Хогвартсе.

+1

5

Грегори совершенно не разбирался в оказании первой медицинской помощи, героизме и прочих комплексах гриффиндорцев. Он был слизеринцем и в данные минуты делал то, что обычно делали слизеринцы - сбегал. Сбегал от ответственности, от прошлого, от врагов, от расплаты по счетам - в целом, его не могло остановить ничего, но всё же остановил какой-то любитель майских ныряний в это чёртово болото с подводными мерзкими существами, злобными и кровожадными. Так что Грегори рассудил, что парень этот либо чокнутый, либо какой-то фетишист, либо неудачно приземлился, но ему точно не было знакомо это лицо. Определённо, парнишка не из этих мест и тем более не из школы.
Грегори сделал такой вывод, глядя на него, пока тот пытался прийти в себя, присасываясь к спасительной бутылке виски. При этом, правда, вцепившись в руку Гойла, управляя процессом, на что сам Гойл удивлённо вскинул брови и перевёл взгляд с мокрой головы незнакомца на их своеобразно сцепленные руки, и обратно. Довольно дерзкий ход. И, признаться, неожиданный. Ну, будто бы это что-то в разряде абсолютно нормальных вещей, потому что если бы Гойл тонул, а потом чудесно спасся благодаря кому-то, он бы уже блевал этим Чивасом и ловил воздух ртом.
Наверное, именно это он и делал, когда приходил в себя у школьного лазарета: отторгал все эти бадьяны, кашлял, не мог прийти в себя после удушья угарным газом, но точно не указывал, что делать. Грегори списал это на то, что он, хоть и не был знатоком по части первой помощи, но догадался повалить парня на метлу брюхом вниз, чтобы по пути избавиться от лишней жидкости. И как такое в голову пришло вообще?
Теперь же этот незнакомец похмелялся и руководил чужим запястьем, будто всегда так делал. Это было в некотором смысле мило. Грегори непроизвольно улыбнулся, то ли от радости, что человек живой, то ли от ситуации в целом. Парень смотрел на него, как на героя, рассматривал внимательно, устанавливал зрительный контакт. И Грегори видел заинтересованность - ну, знаете, когда рассматриваете человека с какой-то целью вроде как чтобы понять, с кем имеешь дело. Ему показалось так. Возможно, он хреново разбирался в людях. Скорее всего, именно так и было. Но Грегори улыбался, сам не понимая, чему. Быть героем, вроде как, здорово.
-Спасибо, но я как бы за рулём. - Гойл махнул головой в сторону метлы, аккуратно лежащей рядом с ними. Пусть оставит Чивас себе, хотя это и прискорбно - накидаться сейчас было бы кстати. Но явно не на берегу Чёрного озера и не рядом с этой адской школой, которую Грег не видел бы до конца своих дней. Так что, оставить алкоголь слизеринец решил на вечер, ну или день, когда он доберётся до дома и закроется в своём неоготическом особняке с горгульями. Такая себе компания, но уж лучше, чем местные школьные.
Тем временем, парень оклемался окончательно, и вовсю колдовал и дымил сигареткой. Из вежливости предложил Гойлу, и тот не отказался. Зажал сижку в зубах, даже не стал искать зажигалку - просто дёрнул подбородком в просьбе прикурить.
-Рад знакомству, Генри. - Произнёс он и снова огляделся. Вокруг ни души, что не могло не радовать. Протянул руку для рукопожатия. Слава Мерлину, что сухого, а то все эти влажные ладони неприятно напоминали о детстве и проблемам с диетами.
Следующий вопрос от Генри удивил, но Гойл не смотрел на парня, как на ненормального. Всего лишь недопонимание, неловкий момент, они обязательно с этим разберутся. Главное уточнить:
-Нет-нет. Это я тебя раньше тут не видел. Меня Грегори зовут, - разорвал рукопожатие, потянувшись к сигарете. Говорить через неё не очень удобно. Выдохнул по-человечески, поставил локоть на колено. -Грегори Гойл. Я тут учусь уже семь лет, на Слизерине. И ещё на днях вроде война была, так что если ты подмога, то опоздал. Тёмный Лорд просрал, Министерству никто не доверяет, а Орден Феникса типа короли и боги. - Грегори пожал плечами, усмехнулся, затянулся.
Затяжка получилась более продолжительной, чем обычно.

Отредактировано Gregory Goyle (2017-11-11 02:10:31)

+1

6

Генри давно уже ничему не удивлялся. У него был  большой опыт в странностях: Осознанные сны. Глубокие трипы, навеянные психотропными веществами. И бесконечная череда событий, нормальными которых ни у кого язык назвать не повернулся бы.
Генри внимательно слушал своего нового лобастого знакомого с добрыми собачьими глазами и большими кулаками со сбитыми костяшками, и думал, чем же он таким хорошим обожрался, раз его подсознание обернулось Грегори Гойлом.
Генри, в принципе, был не против. Он, в отличии от большей части своего поколения, не верил в великую битву Добра и Зла. Его отец, Чарльз Чинаски, всегда говорил, что в любой войне есть добро и проигравшие. И даже если, на самом деле, всех слизеринцев, на протяжении их учебы, гуськом водили в подземелья, где их жестко страпонила Гермиона Грейнджер - никто об этом никогда не узнает, потому что историю пишут победители. Когда Генри первый раз услышал это, он еще не знал, что значит "страпонить", но смысл интуитивно уловил. И тогда же понял, что понятия добра и зла - весьма условны и придуманы лишь для управления массами. В конце-то концов, у каждого, кто сражался на той войне, были родители, которые оплакивали своих погибших детей, были друзья, кто пытался защитить их... и неважно, какого цвета канва на твоей мантии: убивать, умирать и терять близких - одинаково страшно. Другое дело, что даже Скорпиус Малфой отказывался это понимать, виня своего отца и чуть ли не боготворя Гарри Поттера, что уж говорить об остальных. Поэтому Чинаски давно забил на попытки донести до окружающих свое мнение и просто удивлялся их глупости. И вот теперь его подсознание что-то пыталось ему сказать, приняв вид Гойла, который только-только прошел эту мордредовскую войну. Интересно что?
Генри затянулся, повел резко головой в сторону, пытаясь уловить привычный, знакомый шлейф реальности, какой бывает в трипах. Шлейфа не было. И это напрягало. Как и то, что воздух вокруг слишком явственно холодил мокрую кожу, и то что все в целом ощущалось уж слишком реально. Не то чтобы оказаться в прошлым так уж страшно. Просто, вроде как, это невозможно.
Чинаски затянулся в последний раз и решительно затушил бычок о собственную ладонь. И тут же зашипел. Больно! Слишком больно для лизергинового или грибного трипа.
Генри поджал губы, в любом случае, трип это, сон или реальность: ничего не делается просто так. Если это приход от наркоты или сон, то Грегори Гойл его проводник. Если реальность, то... все просто: Гойл - его проводник в реальности. Почему бы и нет?
Чинаски задумчиво посмотрел на ожог от сигареты, перевел взгляд на Грегори и улыбнулся.
- Да ебись они все кентаврами: война, орден, министерство и несчастный Лорд. Какие у нас планы? Я ужасно голодный, но чаще всего до того, как я нахожу еду, я умудряюсь напиться до невменяемого состояния. Наверное, тебе будет обидно, если я, после того, как ты меня из озера вытащил, умру от голода?  - Генри аккуратно поднялся на ноги. - Мне было бы обидно. - и тут же честно добавил, - правда если бы я решил спасенного накормить чем-то собственного приготовления, то бедолага скопытился бы куда быстрее. Готовлю я ужасно. Но мы можем долететь до Хогсмида и пожрать там, я угощаю.
Если Чинаски и правда попал в прошлое, то чего он не собирался делать совершенно точно, так это идти к победителям и раскрывать свои карты. Ну их нахрен еще начнут задавать вопросы о будущем, или попробуют припахать к каким-нибудь общественным работам. Можно, конечно, найти родителей. Генри не сомневался, что они ему поверят. Но зачем? Да и вдруг случится какой-то временной коллапс. Чинаски мало разбирался в путешествиях во времени, знал лишь, что время - тонкая материя, и лучше не вмешиваться в ее течение. К тому же... Пожрать и выпить с Грегори Гойлом было куда интереснее.

+1

7

Парень зачем-то затушил бычок о собственную ладонь, зашипел, а Грегори поморщился, когда представил, какое же это неприятное и мерзкое ощущение. Зачем? Логика этого поступка всё ещё остаётся неясной, но Гойл узнает об этом позднее. Ну или забудет, ведь мало ли, сколько в мире сумасшедших, так что тушение бычков о самого себя ещё не самое стрёмное, что ему приходилось видеть.
Этот Генри очень уж диковинный. Грегори вообще не знает, откуда у него в голове вдруг проскочило это слово и где мог его услышать, но тем не менее ассоциация подкидывает именно его. Пусть так. Генри пьяненький, какой-то шальной и слишком расслабленный, словно вообще не из этой реальности. Скорее, из той, которая добрая и светлая, радужная и с молочными реками, потому что, ну... Вести себя вот так пофигистично и независимо в это мрачное время почти никто не мог себе позволить. Может, он правда сумасшедший? Гойл не против, он очень даже 'за', потому что этот сумасшедший смотрел на него с улыбкой и пониманием, не нёс своими словами и поступками никакой опасности и не проявлял ни намёка на недовольство и даже замешательство. Такое простое отношение к жизни нашло отклик в душе Грегори. Он и сам привык не заморачиваться и плыть по течению жизни, а не вступать с ней в бой.
Ему было интересно, что будет за следующим поворотом, каких людей позволит встретить ему жизнь на будущем этапе или какую роль он сыграет в тех или иных событиях, хотя в большей степени и никакой роли не хотел играть без подсказки кого-то из своего окружения. Будь его воля, Грегори бы сутками напролёт предавался развлечениям, еде и сну, а не играл во взрослые игры, где от него требовались взвешенные решения и ответственность за них. Слишком муторно и скучно. Лучше смотреть по обстоятельствам.
Обстоятельства сейчас сидели перед ним на камушках, словно русалочка с мозаики в ванной старост, и благо что не пело песенки. Этого бы Гойл не выдержал без пары глотков огненного. У него уже в глотке сидят эти все поствоенные песни и стихи, которые распевают на каждом шагу гриффиндорцы, а сам Гойл недостаточно пьян, чтобы подпевать. Хватит с него этого дерьма. Никто вокруг не понимал, что он потерялся, запутался в своей дерьмовой жизни без какого-либо смысла, но вот он снова глядит на Генри, который начал так нецензурно и на привычном расслабоне (Грегори уже отфильтровал это поведение и находил обыденным) начал болтать с ним за жизнь. И Гойл внимательно слушал, не заметив, как его глаза округлились, а рот приоткрылся от изумления. Он не рискнул перебить, потому что не хотел этого, и не мог (не хотел) вспомнить, когда последний раз так увлечённо кого-то выслушивал.
-Ха, - Проронил Гойл к концу тирады своего нового знакомого, а затем зашёлся звонким смехом. И это первая за последний десяток дней искренняя позитивная реакция на какие-либо происходящие вокруг него события. Вот уж интересный поворот!
Генри не переставал его удивлять, и что-то подсказывало Грегу, что на этом его перформансы не закончатся. В любом случае, Грегори поднялся на ноги следом за Генри, обернулся в поисках своей метлы, не переставая глупо улыбаться, сам не понимая чему именно. Да и не хотелось искать причину. Ведь если череда отвратительных дней сменилась какими-то светлыми, то не стоит спрашивать судьбу за какие такие заслуги ему вдруг так повезло.
Гойл отряхнул пятую точку от пыли или песка, застрявших между гальки, и обернулся к Генри, сжав в кулаке древко метлы. Оглядел щупленькое тело перед собой и похлопал по плечу в приятельском жесте. Пояснил причину своего резко изменившегося в положительную сторону настроения:
-Ты - первый за всё это время, кто не попытался чмырить меня за проигрыш. Давай уж я угощу за такую добродетель. - Гойл пожал плечами, озвучив пришедшую в голову спонтанную идею, и уселся на метлу ближе к основанию, удерживал баланс, упираясь одной ногой о землю. Поняв, что спорить с пьяным человеком, когда в нём просыпается аттракцион щедрости, вроде как бесполезно, закатил глаза, а затем предложил другое:
-Хрен с тобой. Счёт пополам. Идёт? - И кивнул куда-то за свою спину, предлагая пристроиться сзади.
В Хогвартсе всё ещё нельзя было трансгрессировать школьникам, а Грегори числился таковым, даже несмотря на то, что сам перестал причислять себя к списку учеников. С него хватит школы. Контролировать его посещение теперь уж точно не кому, папаше явно не удастся по второму кругу свалить всё на Империо, так что Грегори в последний раз посмотрел на шпили замка и на какие-то жалкие три секунды почувствовал укол в сердце, сменившийся грустью.
Где-то там прошли семь лет его жизни, которые навсегда останутся лишь воспоминаниями. Где-то там, в стенах уничтоженной Выручай-комнаты, оставался покоиться прах его лучшего друга и волшебная палочка. Где-то там, в одной из комнат подземелий, он так и оставил кровать не заправленной.
Где-то здесь, под своей широкой грудью, он ощущает чужое касание и уверенное объятье и возвращается в реальность. Улететь из чёртовой школы с русалочкой кажется не такой уж пропащей идеей. Грегори ухмыляется этим мыслям - и отталкивается от земли, стремительно взмывая в воздух.
-Предупреждаю: держись крепче! Говорят, я агрессивно метлой управляю. - Прокричал Гойл своему пассажиру против ветра, не сбавляя скорости.
Уже через восемь минут они были в волшебной деревушке, и риск встретить нежелательных знакомых был довольно велик. Другое дело, что жрать-то хотелось, а хватка у Генри в его-то состоянии была слабенькой. Так что первый перевалочный пункт, как ни крути, выпадал на Хогсмид, а в компании Генри слизеринец чувствовал себя увереннее и даже счастливее. Резкое торможение у 'Трёх мётел' едва не скинуло его с метлы, но Грегори же предупреждал - держаться надо крепче.
Как выяснилось, самое крепкое в Генри - это его желудок, что вызвало очередную волну тихого восхищения в мыслях Гойла. Они прошли в заведение, отличавшееся своей терпимостью к клиентам, ну и потому, что у мадам Розмерты всегда подавалась вкусная пища, так что Гойл озвучил заказ первым, даже не заглянув в меню:
-Мне два сэндвича с беконом и смородиновый ром. - Положил руки одну на другую на стол, вальяжно откинулся на спинку стула и посмотрел на парня иронично: -Ну, Генри, расскажешь теперь, какого хрена купаться полез? И какими судьбами здесь?

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:07:28)

+1

8

- Грегори Гойл - тайный серый кардинал Темного Лорда, провернувший сложную интригу, что и привело к войне. Кто бы мог подумать! - Генри хрипло рассмеялся, бросив насмешливый взгляд в сторону Хогвартса. - Никаких других причин "чмырить кого-либо за проигрыш" я не вижу. Да и это весьма условная причина. Маглы, маги в любое время, в любой стране - одинаковые. Недалекое, агрессивное стадо стремящееся уничтожить каждого, кто выпадает из рамок их "правил". Будь ты на проигравшей стороне или изначально в меньшинстве - они будут пытаться затоптать тебя, декламируя лозунги добра и света. Забавно, не правда ли?
Чинаски потряс головой, пошатнулся, приложился к виски, и улыбнулся, чуть сжав своей рукой чужую ладонь на своем плече.
- Извини, Грег. На меня накатывает иногда и... ээ, нет! Я сказал, что угощаю. Так что давай тут без вот этого. - он сделал неопределенный жест рукой, который призван был описать "вот это вот" более конкретно.
Генри сел на метлу, приобняв одной рукой своего нового друга, второй все так же сжимая горлышко старого - бутылку с виски. Правда, как только Гойл взлетел, вцепиться в него пришлось обеими руками, Генри радостно расхохотался, когда от встречного ветра заслезились глаза. Агрессивное управление определено можно было записывать в крутые фишки Гойла. Его бы на мотоцикл посадить. Вот уж где радости будет. Чинаски решил, что обязательно это провернет, уж больно заманчивую картинку рисовало воображение.
Тормозил тот тоже впечатляюще, Генри нехило так приложился носом об его широкую спину, после чего неловко скатился с метлы, опираясь на плечо Гойла и с восхищением воскликнул:
- Да ты демон! Обязательно повторим. Но сначала жрать.
В Трех метлах Генри с интересом посмотрел на мадам Розмерту, в его времени за стойкой стоял ее сын, а сама знаменитая мадам предпочитала проводить время с трубкой у камина в зале. Но здесь она была еще весьма деятельна и вроде даже еще не беременная.
- Яичницу из четырех яиц, гренки, бекон, ирландский пирог, четыре рюмки ягодной настойки и... - Генри задумался. - Мороженку. Клубничную.
После чего кинул на стол Мальборо, достал одну сигарету, задумчиво покрутил ее в руках, прикурил и только после этого перевел взгляд на Гойла.
- Я не совру, если скажу, что меня занесло сюда совершенно случайно и кубарем. - усмехнулся. - считай, что я пришелец из другого мира, который очень неудачно пьяным решил прогуляться рядом с Черным Озером. Или удачно? В конце концов, я живой и нашел весьма неплохую компанию. - Генри пододвинул одну из рюмок Гойлу. - выпьем за встречу?

+1

9

Прохладный утренний воздух здорово освежил голову и взбодрил. Если ещё минут двадцать назад Грегори был похож на унылую картинку депрессивных детей-сирот в приютах, то сейчас же тревога отступала, уступая место чему-то позитивному. Энергетика, исходившая от спутника сзади, била фонтаном, заражая Гойла, который по природе-то своей не был безразличным. Напротив, в нём всегда кипели эмоции и чувства, описание которым он не всегда мог подобрать. И сейчас, под заразительный смех Генри, полёт казался необычным и особенным. Всё играло по-новому, и даже кроны деревьев и озёрная гладь десятками метров ниже казалась прекрасной декорацией настоящего веселья. И это несмотря на то, что до этого сомнительного знакомства Грег ощущал себя всеми забытым призраком.
Гойл не то, чтобы любил воздух и полёты, но чувствовал себя уверенно на метле. Ещё большей уверенности придавало доверие спутника, которое тот оказывал, не визжа, как девчонка, на каждом лихом повороте и не менее резком торможении. Грегори почувствовал лёгкий тычок носом в спину и хохотнул, когда обернулся поддержать своего нетрезвого, но восхищённого друга. Похлопал того по плечу, развязной походкой зашёл в заведение.
Пока Генри делал заказ, Гойл молча смотрел на него, приподняв брови, и изучал телосложение нового знакомого, который, ко всему прочему, был завидным обжорой. Грегори-то думал, что после них с Крэббом и младшенького Уизли никто столько не жрёт, но вот оно как, оказывается, в жизни бывает. Век живи - век учись. Всё равно Гойл не мог понять, куда в этого парня столько влезет, но очередной пунктик к уважению он этим в глазах Грегори Гойла всё же заработал. Это очень здорово - столько есть и не толстеть. Вот Гойл держится, держится, урезает себя в порциях, чтобы поддерживать выстраданный атлетический вид, а потом безумно срывается, набирает килограммы и с болью в глазах начинает по новой... Но клубничное было последней каплей в океане терпения, так что Грег не выдержал:
-О, и мне тоже мороженку! Шоколадную. - Стремительно отреагировал, пока официантка не отошла от их столика, решив, что от десерта, пожалуй, не откажется. Хотелось сладкого, но не понятно, какого именно, так что повторить уже озвученный заказ показалось неплохой идеей. Какая разница, какие быстрые углеводы сожрать - главное, получить свою дозу дофамина в это нелёгкое для него время.
Генри, тем временем, начинает отвечать на вопросы, заданные ранее Гойлом: о себе, о приключениях, о плавании и всё такое. Грегори так внимательно слушал, что не заметил, как официантка принесла часть заказа, которая по определению была самой быстрой - алкоголь. Отвлёкся лишь тогда, когда собеседник пододвинул к нему одну из рюмок, предлагая выпить, и тогда Гойл встрепенулся, поймал себя на мысли, что неприлично вот так пялиться на совсем незнакомого человека, даже если он что-то интересно рассказывает. Он одёрнул себя, моргнув несколько раз, и опустил глаза в стол. Взял рюмку, улыбнулся тосту и смущённо (нонсенс, в календарике бы обвести эту дату, чтобы слагать легенды для потомков) поддержал:
-За встречу. - Стукнул рюмкой о рюмку Генри, широко улыбнулся и залпом выпил, ни на секунду не поморщившись. Настойка была крепкая, но и Грегори не из слабеньких. Другое дело, что ром уже на подходе, и мысль о том, что для первой встречи столько алкоголя будет перебором, приходит запоздало.
Язык приятно вязало после настойки, и по телу разлилось тепло после полёта на метле в довольно прохладную для мая Шотландии погоду. Комфорт стал ощутимее, и хотя Гойл недостаточно выпил, чтобы казаться даже малость пьяным, он ощутил в теле лёгкость и задор. Проблемы начинало потихоньку отпускать, но он не мог сказать наверняка, от чего вдруг почувствовал такой эффект - от алкоголя в крови или компании беззаботного Генри, с кем с первых же минут почувствовал необъяснимую безопасность. С человеком, который сам влипал в какие-то передряги. Ну что ж, пути мерлиновы неисповедимы.
-Ладно, допустим... Допустим, ты весь такой загадочный и похуистичный прибыл сюда из... будущего? Ну, хоть убей, не верю я в параллельные миры и эти все тонкие материи, бл, как-то очень сложно, это не так работает. - Грегори скептически, но с долей иронии фыркнул, махнул рукой, и потянулся к первому сэндвичу. Спросил: -Какой там год у тебя был? И это... Родители не будут волноваться, искать тебя?

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:06:04)

+1

10

И пусть автор "Великого противостояния в Хогвартсе" проглотит собственный хер. Некий мистер Лирман Стоун поставил перед собой цель написать неприкрытую правду о том, что происходило в Хогвартсе во время войны. Его неприкрытая правда воняла тухлыми яйцами, в его неприкрытой правде все было настолько четко поделено на добро и зло, что Чинаски даже растерялся, когда впервые столкнулся с данной работой. А еще в этой неприкрытой правде у Драко Малфоя было двое подпевал: Гойл и Крэбб, чьи умственные способности, по мнению Стоуна, были не больше чем умственные способности одноклеточных. В общем, в мире Стоуна одноклеточные были явно в стократ умнее его. Грег совершенно не задумываясь вскрыл не продуманную до конца попытку Чинаски утаить правду. И даже не поморщился.
- Почему сразу из будущего? Может из прошлого. - вздохнул Чинаски, и тут же сдался. - Из 2023го. Но я ничего не буду рассказывать. Время не менее тонкая материя, и так одно мое присутствие здесь, наверняка, меняет будущее. Или нет. Или все циклично, и это просто одно из колец Уробороса. Не знаю. Но рисковать не хочу. К тому же я и правда не знаю, каким образом меня занесло сюда.
Второй вопрос Генри не то что удивил - шокировал. Во-первых, задать его мог только тот, кто весьма трепетно относился к своим родителям, и беспокоился об их состоянии. Во-вторых, сам Генри, как бы трепетно к своим родителям не относился, о них сейчас даже не вспомнил.
- Ну, здесь я еще не родился у них... - пожал плечами, задумался, - а если меня через пару часов неожиданно не мотнет обратно в свое время и я останусь здесь, то, думаю, к 2023му году я придумаю способ отправить им весточку о том, что со мной все в порядке и нелегкая перекрутила меня во времени. Они отнесутся с пониманием.
Наконец-то принесли еду, и на какое-то время Чинаски оказался потерянным для общества - жрать хотелось так, что живот уже крутило. И только приступив к десерту, Генри продолжил рассуждать:
- В любом случае, это весьма интересно, не находишь? Историю всегда пишут победители, скромно умалчивая о потерях побежденного. Теперь я смогу сравнить реальность и то, что нам пытались вдолбить в голову.Ну и... раз Орден Феникса только-только победил, то на дворе 1998, а значит у меня есть возможность попасть на Вудсток в 1999... Поедешь со мной? - Генри подхватил обе рюмки, одну поставил перед Гойлом, вторую с интересом поднес к глазам, рассматривая на свет.
Вообще, то что он оказался в другом времени с небольшим запасом финансов, без жилья и даже четкого понимания "насколько он здесь застрял" только сейчас начали доходить до его хмельного мозга. Это не пугало, совсем нет. Скорее... это были новые возможности. Шанс на гребне только что окончившейся войны внести новое течение в творчество магов. Новое Виденье.

+1

11

Грегори не понимал ничего из того, какого чёрта вообще произошло. Из какой дыры выкинуло в этот временной промежуток Генри, каким образом. Это интересовало меньше всего. Гойл бы всё равно не понял. Да и смысл строить предположения вдвоём? Если одному надо будет, узнает у профессионала. Профессионала всегда можно найти, если подключить связи, а так... Генри не шибко и рвался к тому, чтобы вернуться назад. Возможно, он был слишком пьян для этого. Возможно, ему было насрать. И в том, и в другом случае Гойл ничем не мог помочь, так что задавал вопросы, на которые новоявленный герой сможет ответить. Без мистики и прочей ерунды, непонятной неподготовленному человеку, а по делу. Мужчины не любят демагогию, они любят решать.
На встречный вопрос о прошлом Гойл только пожал плечами. Сказал наобум, ведь обычно путешествуют из будущего в прошлое, а не наоборот, так и маховики работают. Так что, сообщил первое, что на ум пришло. Попал в цель. Удивился слегка. Надо же, ещё не такой тупой, как всем вокруг кажется. Даже приятно стало, улыбнулся ямочками. Ну, 2023 - это реально круто. Грегори даже не хочет спрашивать, как там и что там. Интересно, доживёт ли до этого вообще. Впрочем, как-то пох_, если по-честному. И Генри пох_ тоже судя по тому, как независимо он держался, спокойно реагировал на обстановку 98-го, не рвался домой и не паниковал. Даже планы какие-то строил. Вот это поражало больше всего. Грегори одобрительно выпятил нижнюю челюсть. Уважуха парню. Какая-то очень логичная храбрость.
-Они классные, судя по рассказу, - улыбнулся Грегори как-то немного печально. Генри выглядел, как ребёнок, выросший в дружной семье и в заботе. Сам таким похвастаться не мог, но произнёс на выдохе: -Тогда одна проблема решена, это хорошо.
Еду принесли как раз, когда тема о родителях подошла к своему завершению. Это даже не обсуждалось, но они просто уткнулись каждый в свою тарелку и стали уплетать еду так, словно прилетели с голодного края. Ладно, Генри хотя бы совершил межвременной скачок, у него, может, стресс и организм требует углеводов, но Грегори... Он просто любил покушать. И учитывая то, что он спас кому-то жизнь, тоже изрядно переволновавшись (наверное, но пусть сойдёт за аргумент), то и ему углеводы требовались. Хотелось побыстрее доесть и продолжить разговор. Совсем непривычное желание для Гойла.
Нравилось слушать Генри. Говорил как-то уж очень ненапряжно, уверенно, рассудительно. Не особо проявлял эмоции, может, был заинтригован своим положением, либо же просто спокойным. Гойл не был против любого варианта. Вообще-то, ему было очень интересно, что же из себя представляет этот Генри, который так смело высказывается о результатах войны.
Грегори удивлённо вскинул брови. Алкоголь постепенно давал в голову, расслабляя тело и отпуская мысли. Или это атмосфера такая. Свободная. Будто Грег больше не метается между сторонами, пытаясь выбить себе путёвку в жизнь. Будто бы наплевать на то, что будет завтра. Или сегодня. Здесь и сейчас - что ж, такой подход ему нравится.
-Что такое Вудсток? - Спросил Гойл с интересом. С любым другим бы зазнайкой почувствовал бы неловкость за то, что не шарит, а с этим не парится совершенно. Всё так просто. Наконец-то. На одном языке, на одной волне, без выпендрёжа и попыток подавить интеллектом. Самое обычное общение двух парней, ничерта друг о друге не знающих.
Они оба пойдут ко дну с этим Титаником под названием "жизнь", и в компании будет явно интереснее, чем в одиночку. Хотя бы на пару дней. Гойл ощущал, что хочет пообщаться с ним подольше, интересовался слишком уж открыто. Соскучился по позитивным событиям, неудивительно, ведь все они люди, все хотят немного просвета в клоаке жизни. Гойл уже и не надеялся, что увидит хотя бы отблеск. Просто искал не там. Не в воздухе надо было, а в воде.
Выпили ещё по одной. Как раз принесли смородиновый ром на замену настойкам. Розмерта раньше него поняла, что градус не понижают. Отсалютовал благодарно, но в ответ получил кривую усмешку.
-Вот видишь. Ты единственный тут, кто считает, что историю пишут победители. Я как красная тряпка сейчас, если скажу неправильное слово. Реальность им нахрен не сдалась, - язык развязывается, ой не хорошо. -У неё какой-нибудь сват-брат пальчик на войне поранил, так это катастрофа, во всём виноват Сам-Знаешь-Кто. Какая разница, что я потерял волшебную палочку? Всем насрать. Мне вот тоже. К тому же, это же я её просрал... Из-за Гарри, мать его, Поттера. Но не винить же его в том, что у меня руки из жопы? - Пожал плечами Грег, не скрывая весёлого настроения. Впервые говорит о пережитом так весело. Хотя на самом деле очень паршиво. Всё равно улыбается, потому что всем похер. Значит, ему тоже. Надо выпить ещё рому.
-Говоришь, этот Вудсток в следующем году? - Вдруг неожиданно вспомнил о предложении, которое проигнорировал. -Почему бы и нет. Погнали. Всё равно не знаю, чё делать буду. А ты? И, блин, жить-то есть где? То есть... Не знаю, можешь переконтоваться какое-то время у меня, я всё равно домой сваливал. - Мысли бегают сумбурно, но Гойл улавливает какую-то последовательность, правда после того, как сморозит глупый вопрос. Ответы потом сами приходят на ум. Так что, в итоге пожал плечами и уселся удобнее, откинувшись на спинку стула. Ноги вальяжно раскинул под столом, едва не задел чужую ногу. Виновато приподнял руку.

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:05:03)

+1

12

Чинаски с интересом смотрел на своего нового знакомого. Казалось, или того и правда развезло сильнее, чем самого Генри? Хотя ведь явно они с разных весовых категорий. Гойл и повыше, и в плечах шире. С другой стороны, Чинаски - потомственный ас во всем, что касается издевательства над сознанием. Поэтому, возможно, он и был чуть трезвее. Хотя был шанс, что ему так просто чудилось. Он уже так давно не был совершенно и абсолютно трезв что уже не мог дать реальной оценки. Нет, не то чтобы он пил постоянно. Просто последнее время каждый день. Но с другой стороны - триста грамм виски еще никому не вредило, а утро сразу становилось куда более дружелюбным.
- Вудсток это про свободу. - вздохнул Чинаски, опрокидывая в себя вторую рюмку и пытаясь сообразить как лучше рассказать Грегори о Вудстоке, - ну там... музыка, танцы, алкоголь и наркотики. И конечно же много секса. Всех со всеми. - Генри усмехнулся. - даже скорее не секса, любви. Слышал про хиппи?
Благодарно кивнув мадам Розмерте, Генри заметил, как та криво и недобро улыбнулась Гойлу. От этого и от реакции слизеринца на душе стало одновременно паршиво и зло. Захотелось вскочить на ноги, и, яростно пылая, выдать всем тем, кто столь туп и недалек, речь о равенстве и выборе, и о том, что не каждый имеет возможность выбирать... Вот например не каждый гомосексуал сделал свой выбор осознанно, некоторые такими родились. И что теперь?
Чинаски задумчиво посмотрел на ром в своей руке. Возможно, он был не так уж и трезв, как думал, нет, эпатировать публику - безусловно, всегда его выбор, но сравнивать пожирателей и геев... Это определенно будет лишним. Как бы потом не получить по морде и от тех, и от тех. Генри моргнул, перевел взгляд на Гойла, задумчиво уточнил:
- А у тебя они, руки, из жопы? - не то чтобы это было очень важным, просто надо было самого себя как-то отвлечь от слишком сложной запутанной психологической теории: "дети пожирателей и геи. Общее и наболевшее". Так почему бы и не на жопу Гойла? И вообще в целом, на фигуы потомков пожирателей. Фантазия тут же сделала резкий разворот, Генри задумался еще сильнее. И потому конец фразы сказанной Гойлом немного выбил его из колеи. Нет. В целом, предложение было отличное. Если бы Чинаски сам был на месте Грегори и повстречал бы кого из будущего тоже бы предложит вписаться, а что? Пространство - понятие иллюзорное, разве что на долю менее иллюзорное чем время. Так что не жалко. Интересно то, что Гойл, судя по всему, думал так же.
Чинаски рассуждать не стал: дают - бери, а потом еще раз бери. И вообще, дело же не в том, что Генри не найдет, где ему пожить - найдет, конечно. Просто пожить с Гойлом было бы прикольно. Они словно сцепились корнями и были на одной волне. А значит скучно не будет. Можно замутить проект, и даже не один. Генри надо будет сесть и вспомнить, когда и какая команда побеждала в квиддиче. Он, конечно, не был таким преданным фанатом этой игры, скорее ему нравились некоторые игроки некоторых команд, да и было что-то волнующее в том, как парни старательно сжимали между ног древко и гоняли шары. Будь Чинаски писателем, грязных аналогий квиддичу было бы не избежать... с другой стороны, он всегда может весьма символично все нарисовать. Почему это раньше не приходило ему в голову?
Генри нервно забарабанил пальцами по столу, вдохновение пришло как всегда внезапно и навалилось сверху, перекрывая кислород. Чинаски от нетерпения даже дернулся вперед, хватая Гойла за поднятую в извиняющемся жесте руку:
- Отличная идея. Полетели скорее. Дам погонять свою палочку, если достанешь мне карандаши, холст, воск, чернила, краски, кисти... все равно что. Главное чтобы было чем и на чем рисовать.

+1

13

Вудсток — это про свободу. Дальше можно было и не объяснять, потому что Гойл согласен. Заочно уже точно согласен. К чёрту на кулички, к свободе и веселью. Подальше от того дерьма, что творится в Англии. Грегу кажется, что, предложи ему Генри хоть сейчас свалить куда-то, где нет ярлыков и проблем, он бы согласился. Но это не точно. Спьяну оно всё легко и просто. А судя по рассказам, в этом Вудстоке действительно всё просто. Откуда-то ведь этот парень из будущего в курсе, что так будет происходить. Гойл не видит причин не доверять ему. На крайний случай-то Генри не выдержит и одного хука Грегори.
— Хиппи? Ну да, слышал. У нас даже есть одна в школе, кто вписывается по стилёчку и странности. — Эта Лавгуд с тараканами, конечно, но милая и добрая. Грегори никогда её не задевал, хотя и возникали тёрки между Отрядом Дамблдора и Инспекционной дружиной ещё на пятом курсе. Гойлу она казалась не чокнутой, а загадочной, и в виду того, что он нихрена не понимал из того, что эта девчонка говорит, старался не пересекаться с ней. Но если бы по маггловским понятиям ей нужно было бы подобрать субкультуру, Полумна вписалась бы в тусовку хиппарей. Гойла бесили хиппи, если честно. — Не люблю хиппи. Ну а чо? Косячок, любовь к братьям и сёстрам, странные лохмы и... Да ну нахер. Не понимаю я этого. С рокерами веселее.
Отмахнулся от темы, чтобы как-то сгладить неловкость. Генри походу уважал хиппи. Или был одним из них, хотя внешне похож не был. Гойл тусовался с разными компаниями магглов тем летом, так что мог точно сказать, какое времяпровождение ему по душе. Жить один раз – круче, чем любить всё живое.
Как тема разговора сводится к жопам — теряется в текстурах и косых взглядах, но обсуждать это явно прикольнее, чем войну, стереотипы и прочую муть, от которой у Гойла за последний год голова кругом. Он никогда так быстро не менял приоритетов, как за последние недели. И сейчас ощущает себя совершенно другим человеком, которому глубоко насрать на своих, чужих и нейтральных. Он просто хочет жить. Сука, да ему единственному, кажется, выпал такой шанс из всех засранцев этого десятилетия. Надо пользоваться.
А вообще, интересный вопрос. Грегори загадочно улыбается, пропуская в голове несколько спонтанных грязных шуточек, которые явно были бы не в тему — хотя, кто знает? Этот Генри интересный парень, без предрассудков и табу на какие-либо темы. С ним можно поболтать обо всём — так заключает Гойл после недолгих размышлений, и заметно расслабляется в его компании.
Не, вроде из плеч. — И проверил такой, иронично поведя плечами. —Но... чисто символически, конечно, из задницы. Иногда так кажется. А так, я вроде неплохо их тренирую. — Сказал, а потом подумал. И заржал. Прикрыл лоб ладонью, пока хохотал. Пояснил так, на всякий случай: —Не в том смысле.
Действительно. Он ведь вон как метлой управляется. Хватка крепкая. И всё же... блин. Да что не так с его фантазией? Думает о квиддиче с пошлятиной, хотя до этого не задумывался даже. Смешно. Рука в руке, сжал чисто на автопилоте. Со стороны почти что реслинг. По факту — безобидное касание впервые за долгие месяцы.
Её касания — не в счёт.
Да ты экстремал, если согласен лететь со мной пьяным! — Гойл засмеялся, отставил свободной рукой недопитый стакан со смородиновым ромом. Вообще-то, он ещё пригодится. Бутылка даже не слишком опустошена, так что Грегори закинул её в сумку, когда разорвал рукопожатие. Или чё это было.
Ах да, хиппи.
Нехотя поднялся с места, возвращая координацию. Не слишком и пьян. Хотя и были другие планы на счёт их перемещения. Пригладил непослушные кудри (надо снова стричь, но так похер), нацепил самую милую язвительную улыбку, и подозвал к их столику хозяйку с целью оплатить счёт. Отсыпал монет, оставив на чай — да, мадам, бешеные псы оставляют чаевые. Попросил летучего пороху на две персоны. Розмерта поняла, что к чему, да и поскорее выгнать бесячего студента хотела с самого начала. Так что даже не стала спорить, и через минуту подошла уже с порошком. Провела к камину.
Гойл вручил своему знакомому метлу, чтобы тот точно не потерялся с ответственностью в руках. Первым зашёл в камин и чётко произнёс название поместья. Холодное пламя перенесло его в поместье, а через минуту появился и Генри. Гойл выдохнул. Уже подумал, что тот снова пропадёт — не везло пацану с порталами и перемещениями. Но рисковать полётами тоже не хотелось. Мало ли, вывернуло бы по пути, а они в Шотландии, и лететь долго.
Отряхнувшись от золы, Грегори привычно зашагал по коридорам знакомого вдоль и поперёк дома. Вышли они в гостиной, но путь лежал к мастерской. Гойл не знал, для чего она нужна, но всегда думал, что с таким количеством комнат на четырёх жителей просто чтобы заполнить пустые пространства. Маленьким он там, кстати, рисовал. Выходило недурно.
И почему только забросил? — размышлял вслух, пока Генри по-хозяйски бегал по комнате, ища нужные вещи. И Грегори рассматривал свои рисунки. Портреты и натюрморты получались лучше, чем всё остальное. — Столько талантов просрал ради компании. А в итоге: компании нет, таланты всё в той же жопе. Что-то у меня всё через неё. — Хохотнул, почесав макушку. Стоял у стенки, оперевшись о неё лопатками, и наблюдал за Генри. Улыбнулся себе под нос.
А ты что умеешь? Чем увлекаешься?— Сам не знал, зачем спросил, но стало интересно. Генри такой непривычный. Гойла всегда тянуло к независимым личностям.
Он подошёл к увлечённо рисующему Генри со спины, одной рукой упёрся в стол рядом, и заглянул через плечо.
Поясняй, Ван Гог, чё тут за ребусы.

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:03:39)

+1

14

Гойл - он из своих. И это без сомнений. Подобрать из озера утопленника, пить с ним, не удивляться тому, что он из будущего, спокойно пустить в свой дом. Генри на миг становится интересно, что было бы, если бы он встретил взрослого уже Грегори в своем времени. Так бы им было легко? Или прошедшие-грядущие года ожесточили (ожесточат) этого правильного и добродушного, как сенбернар парня?
Но пока что, в любом случае, Грегори был таким каким он был. Не усомнился, доверился, помог. Метлу даже свою дал. На сохранение.
В его доме было тихо. Ключевое слово было, потому что Генри, выкатившись из камина кубарем, тут же навел шороху. Расчихался от сажи, лбом вписался в какую-то здоровую вазу. Или это плевательница? Урна с чьим-то прахом? Зачем она вообще тут?
Пока Чинаски тер лоб и ругался нецензурно, Гойл с какой-то детской непосредственностью, махнул рукой, зовя за собой. В мастерскую. Кто бы сказал идиоту Стоуну, что Грегори в своей жизни не только чмарил храбрых гриффиндорцев, но и рисовал, тот наверное бы умер от разрыва сердца. Хотя, скорее всего, начал бы спорить с пеной у рта, доказывать, что Гойл не рисовал, или рисовал не сам, а заставлял кого-то под империо, ну или если уж рисовал то исключительно кровавые картины насилия. Потому что те, кто был не на той стороне, не имеют права быть людьми в памяти потомков.
"...Все же в нас есть что-то от диких волков
Нюх на право что-то урвать
Ври сколько хочешь, но ты будешь таков
Каким тебя хочет видеть
Эта паршивая стая..."

Генри затормозил на миг за спиной "пожирательского отродья". Отродье рисовало на удивление хорошие портреты со слишком уж живыми глазами. И никакого насилия, никаких пустых глазниц и вывалившихся языков.
Но Стоун бы и на это нашел, что возразить.
В топку его.
В топку их всех.

Чинаски решительно вытянул из под кучи листов, эскизную бумагу, выбрал твердый грифель среди кучи карандашей. И, взмахнув палочкой, трансфигурировал из какой-то деревяшки удобный чуть наклонный планшет для бумаги и установил его на столе. Ногой притянул к себе табурет, усаживаясь на него. Что он там собирался рисовать, пока они сидели в трех метлах? 
Палочку парень кинул на соседний стол, чтобы не мешалась, кивнув на нее Гойлу. Вдруг ему пригодится. Прикурить там, воды наколдовать.
Что-то у Гойла все через... по его же словам. Генри хмыкнул, богатое воображение художника тут же нарисовало интересные картины, как и в каких позах все иногда может быть очень удачно через жопу. Чинаски считал, что гей-радар его не подводит, просто далеко не все готовы принять свою ориентацию, вот и остаются гетеросексуалами. И не смотря на то, что процент успешных попаданий был ровно пятьдесят на пятьдесят, Генри продолжал верить, что большинство так или иначе, если не геи, то би. Просто сами об этом не знают. В прочем человеческие заблуждения Генри принимал философски и никогда не настаивал. Вот только в конце концов, из той половины, что лезло бить морду вначале, большая часть все равно оказывалась с Чинаски в одной постели.
- Чем увлекаюсь... - Генри задумчиво провел карандашом по бумаге, разделяя лист пополам. - да хрен его знает. Я стараюсь не делать того, что мне не интересно, а значит вся моя жизнь - одно сплошное увлечение.  А если конкретно, то курю, пью, трахаюсь, рисую. И кажется, что все это делаю весьма неплохо. Еще умею на гитаре лабать, и дым кольцами выпускать. А что про тебя? Есть хобби? 
Широкие, немного сутулые плечи, мощная фигура, земля горит под ногами. Быстрые наброски. Одни лишь линии.
От упоминаний дыма захотелось курить, Генри достал сигарету, но не прикурил - тянуться за палочкой было лень.
А что в руках? Сломанная палочка? Бутылка с ромом? Прямыми острыми линиями - папка с рисунками.
Грегори замер сзади, оперся о стол, нависая сверху, Чинаски вздрогнул, услышав его голос над ухом. И как подкрался только?
Генри голову вскинул, затылком упершись в плечо слизеринца. Хмыкнул, зажав сигарету в уголке губ:
- Вообще, я хотел нарисовать квиддич как символическое стремление к мужеложству. Ну знаешь, зажать палку между ног и гоняться за шарами. А теперь вот решил нарисовать тебя. Попозируешь?

+1

15

Генри такой... вроде спокойный, но при этом шебутной. Ход его мыслей менялся очень быстро, и даже Гойл, который не отличался усидчивостью, казалось, не поспевал за ним. Тем было интереснее. В любой другой ситуации, может, это бы злило. Но сейчас такая разница между их характерами, несмотря на схожесть, была интересна обоим. Грегори до сих пор крутил в голову тот факт, что у него дома гость из будущего.
Серьёзно. Из самого настоящего будущего! Это звучит нереально, но в мире магии возможно всё. И он верил в это. Других вариантов и не было. Гойл тут же откинул мысли о том, что это могло быть глупой шуткой и попыткой издевательств, но Генри пил с ним - Генри был непосредственен, как ребёнок, и говорил первое, что приходило в голову. Относился к жизни легко, будто нечего было терять и оставлять за спиной. Впрочем, когда тебе семнадцать или в районе того, разорвать прежние связи кажется не таким уж сложным делом.
Грегори знал это наверняка, хотя он никогда не подумал бы оставить тех людей, что называл своими близкими. Они покинули его сами. Кто-то нашёл других друзей, кто-то умер, а кто-то его просто бросил. В жизни случалось всякое. Гойл уже начал привыкать к тому, что на смену одним интересным людям приходят другие, но всё ещё не знал, как быть интересным для них. В нём ничего не было. Ровно ничего такого, за что можно было бы держаться. Он пустой, глупый и наивный, раздражительный и сильный, но едва ли интересный. Генри это должен понять. И тогда Генри тоже уйдёт.
Но пока он здесь - и продолжал говорить какие-то странные сумасбродные вещи. Что-то рисовал, пояснял, рассказывал о себе. Умел так много всего, а жизнь для студента слишком яркая и свободная. На встречный вопрос о хобби Грегори даже не знал, что ответить кроме квиддича. Блин, да ему даже квиддич особо-то и не нравится... Так, вступил в команду только за компанию. Продержался за счёт того только, что сильный и жёсткий. К дракклам это всё.
- Нет хобби. Ничего нет. Учился х_во, не нравилось никогда. Летаю, тр_хаюсь тоже, когда очень хочется. - Гойл ухмыльнулся, уперев руки в бока. Оглядел помещение, пока подходил ближе, и что-то там бормотал: - Драться люблю. Когда пьяный - танцую, когда в говно - могу сыграть что-нибудь на клавишных. А так, ничего не умею. - и пока их разговор не зашёл в дебри, кто более бесполезен для общества, тему снова перевели к квиддичу и рисункам. Ради этого же здесь собрались, если память не подводит. Они оба очень резко переключаются, и вроде даже не пытаются уследить за ходом мыслей друг друга. Просто болтают обо всём. Об ассоциациях, что приходят в голову спонтанно. И странно. Что, простите.
Гойл завис на мгновение, растерявшись с оценкой услышанного. Мужеложество и позирование в одной последовательности сбивало с толку. Чужой затылок, упиравшийся в плечо, уверенности не добавлял. Гойл с приоткрытым ртом стоял без движения, пытаясь понять, какую эмоцию из всех эмоций ему выбрать. Неожиданный тактильный контакт взволновал. Что вообще происходит?
Но Гойл херово умел в сдержанность, так что первое, что пришло ему на ум:
- Как ты вообще дошёл до этой мысли? - Воскликнул Грег, театрально жмурясь. Генри всё равно бы не увидел. Но мимика - это круто. Он вообще не умел обходиться без мимики, или хоть как-то скрывать эмоции. -По-твоему, все, кто любит квиддич, любят члены? - С живым таким интересом спросил, будто обсуждают что-то совершенно обыденное. Но на самом ведь деле - интересный ход мыслей, оригинальный, нестандартный. Никто о таком вслух бы не сказал. Вообще никто и никогда, даже если бы задумался, не произнёс бы вслух, что квиддич и педики как-то взаимосвязаны. Поэтому Гойл растерялся. И задумался. Его выпивший мозг пытался понять, а нормально ли вообще так думать.
И только потом закралась в голову шальная мысль из оперы: ты должен был прописать ему. Или нет. Или как там принято вообще, в их сраном стереотипном обществе? Он и сам однажды караулил Малфоя у женского туалета, под обороткой в виде девчонки. Гойла, например, отчего-то больше беспокоил вопрос о портрете. Никто никогда не предлагал рисовать его, в этом не было необходимости. И он заглянул через плечо Генри, уставившись на быстрые наброски. Отступил на пару шагов в сторону, кашлянув себе под нос. Впервые за долгое время чувствовал неловкость.
- Не знаю... Если только нос нарисуешь не таким большим. И кривым. Ну, короче, я его сломал один раз, срослось как-то не очень. - Пожал плечами, прикрыл ладонью лицо, якобы отерев глаза.
Медленной походкой до подоконника, размял шею. Вновь обернулся к Генри, слабо улыбнулся, и упёрся бёдрами о подоконник. Ссутулился инстинктивно, сбросив левую руку в свободное болтание, второй взялся за левое плечо.
- Позирую, если что. - Пояснил и вскинул брови. Мол, уже можно рисовать. А сам всё гонял о недавней теме, и продолжил: -Не знаю, насколько верна твоя догадка, но я никогда не... Не представлял, что гоняюсь за летающими яйцами. Недавно вот расстался с девушкой. Не, херня. Вряд ли квиддич связан с проблемой ориентации. У тех же художников и творческих людей больше к этому тяги.

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:01:32)

0

16

- Про художников это ты на меня намекаешь или на себя? - со смешком спросил Генри, внимательно наблюдая за Грегори.
Неуверенность и интерес в его голосе, легкая неловкость и сбитый столку вид - все это будоражило пьяный мозг.
Когда тебе семнадцать, ты бесконечно нетрезв и всегда готов... трахаться...проверить крепость стереотипности мышления магов прошлого, то твои шансы на выживание обычно сокращаются, зато жить становится куда веселее.
Чинаски встал, стянул балахон, оставшись в одной, еще мокрой после купания в озере футболке. Чихнул, словно бы организм, вспомнив об этом самом купании, проверял - не стоит ли ему простыть. Не стоит, конечно же, но профилактику никто не отменял. выудив из кармана штанов флягу, Генри в оздоровительных целях сделал пару глотков джина. Задумался, стянул с себя футболку - хули мокнуть, раз уж обнаружил. Можно было бы ее конечно высушить, теоретически. Но некоторые бытовые заклинания Генри давались из рук вон плохо, в частности, одежду при помощи магии он мог только снять. Но это он мог сделать и без волшебной палочки.
Влажные штаны тоже по хорошему бы снять, но тогда нужно все достать из карманов - а это лень.
Что он там собирался делать?
Ах да, рисовать.
- Мне первый раз позируют в одежде. - слегка слукавил, дотянулся все таки до палочки, прикурил, и, окинув Гойла, цепким взглядом, принялся быстрыми, уверенными линиями, добавлять в набросок деталей. Мощная шея, взгляд исподлобья, широкий лоб.
Ах да... квиддич:
- Дело же не только в символизме мяч-яйцо. Древко метлы между булок - куда как более символично. Не находишь? Думаю игроки в квиддич знают весьма много о наружной стимуляции простаты.
Конечно, Генри утрировал, чтобы хоть что-то простимулировать, жопой по метле надо было елозить из-за всех сил, а там и до падения недалеко. Но кто ему запретит утрировать? К тому же...
- Я и сам играю. Охотником был. Правда за все время моего обучения мы по-моему не выиграли ни одного матча. Но от нас и на ждали. Когда в команде один из загонщиков - баба, а один из охотников - я, глупо на что-то надеяться. Но было весело.
Чинаски замер, перепутав руки, попробовал затянуться грифелем, чертыхнулся, затушил сигарету в какой-то банке, и плавно приблизился к Грегори.
- Я тебя сейчас  буду двигать и лапать, - предупредил, как обычно предупреждал моделей. Сколько не говори, как встать, все равно легче самому повернуть человека в нужную сторону и все прочее. Художникам многое прощается, даже вторжение в личное пространство. Обычно. Чем Генри всегда без зазрения совести и пользовался.
Ухватив Гойла за плечи, он чуть толкнул его вбок от окна, разворачивая к свету. Вообще "толкнул" это слишком громко сказано. Попробовал. Толкать Гойла это как толкать каменную плиту, почти бессмысленно, и немного унизительно для Эго. Генри вздохнул, чуть сжал пальцами его плечи. Не подвигать, так полапать.
- Шаг вбок сделай. и не это... не сопротивляйся. - серьезно попросил он его, пытаясь развернуть знакомого так, как было надо ему - художнику. Чтобы свет на лицо падал. Пальцем за подбородок уцепил, разворачивая лицо к окну, и чуть вверх, приподнимая.
Усмехнулся весело:
- Ох*енно выглядишь. Хочешь сказать, что в общей раздевалке после игр, к тебе никто не приставал с двусмысленными намеками?

Отредактировано Henry Chinaski (2018-02-20 13:32:33)

+1

17

О себе? Что за нахер, Генри. Что за намёки бесконечные. Грегори вскинул брови, не найдя, что ответить. Оглянулся на свои работы, понял, что сам себя подставил. Но он ведь не это имел в виду. В смысле...
— Я всегда чувствовал агрессию к парням, но мысли о сексе как-то не закрадывались. — Язвительно парировал Гойл, согнув одну ногу в колене для устойчивости. Кажется, он начинал трезветь, и дружелюбие вместе с градусом, опускалось на термометре его темперамента.
По сути, эта агрессия выливалась из конкуренции. Но фрейдисты говорят, что агрессия к своему полу есть предрасположенность к латентности. Гойл нихера не знал об этом. И никогда не задумывался о мужчинах в этом ключе. Возможно. Возможно, чисто теоретически и задумывался. Гойл за последние пару лет научился быть социально приемлемым. Кажется, в общении с Генри этот навык начинал сказываться самым полезным образом. Ведь Гойл всё ещё спокойно реагирует на такие намёки. Джин здесь приходится очень кстати. Точно нужно расслабиться. Да и нужно держать флягу, пока гость переодевается.
Раздевается. Грегори с удивлением рассматривал полуобнажённое тело, находит его стройным, как у девушки, но всё же мужским — по прессу и рельефам. Пускай и не таким, как у самого Гойла. Он остановил флягу у губ, чувствуя привкус джина на языке, но не пропустив дальше, и тупо пялился на проколотые соски Генри. Вскинул брови.
Воображение по всем пунктам пыталось подкинуть картинки, от которых у Грегори запершило в горле, но внимания на это он, конечно, старался не обращать. Пирсинг, затем снова квиддич.
Это же абсурдно и не правда. Как игрок в квиддич, Генри должен понимать, что ни о каком сексе в полётах не может быть ассоциаций. Но если судить со стороны, то выглядит это и впрямь сомнительно. И задница после полётов болит, ну, видимо, примерно также...
Вот если говорить о трении, то бабам там вообще по кайфу, наверное! — Это откровение, снизошедшее с потолка, его заметно повеселило. Зачем только они всё это обсуждали? Для молодого организма это тоже не полезно. Встанет — и что тогда делать? Гойл даже думать об этом не хотел в свете их диалога. Но воображение такое живое, что у в животе у него начинало тянуть. Взгляд непроизвольно возвращался к пирсингу на чужой груди. Это интересный ход. Зачем? Гойл в который раз почувствовал, что уступает многим своей фантазией.
Значит, обычно тебе позируют голыми. Поэтому сейчас ты решил раздеться сам? Гениально. — Саркастично хмыкнул Гойл себе под нос, переместив вес на другую ногу. Надеялся, что долго процесс рисования не продлится. Стоять так - выматывало. А Генри походу включился в процесс. Калякал с видом настоящего импрессиониста, да ещё и подошёл позу поменять. Гойл хотел возмутиться, брыкнуться, потому что обоженет, не так долго, пожалуйста. Но Генри такой: ну надо.
Ну надо, значит, надо.
Грег послушано отошёл и повернулся, как было велено, вздохнул, и, чуть сощурившись от света, обратил внимание на художника. Тот сцепил пальцы на его подбородке и рассматривал с профиля. Гойл замер, не мигая наблюдая за ним. Генри бухой, вот его и несло.
Фразой своей вырубил самоконтроль апперкотом. Комплимент в самый неподходящий момент. Для Гойла такие вбросы всегда казались неподходящими. И он скользнул взглядом по голому торсу Генри, потупив взгляд на пирсинге. Он начал понимать, зачем это нужно. Какие мысли и желания провоцирует эта хреновина на теле. Грег ухмыльнулся.
—О да, бл_ть. Каждый день. Мыло боюсь ронять в мужской душевой. — Поджал губы, ну прям сарказм-мастер. Заглянул в глаза по инерции, отметил необычный голубой цвет. Слишком яркие. Или просто свет так падал. Возможно, тоже смог бы нарисовать его. Черты лица очень уж подходящие для портретов. Красивые черты лица. И уже нет сомнений, что перед ним парень с нетрадиционной ориентацией, но, во-первых, Гойл сталкивался с этим впервые, во-вторых, не испытывал неприязни и даже шутил в ответ, потому что сам не относил себя к этому числу.
—Поверь, даже если бы и хотели... Моя репутация отпугнёт любые попытки.
И отвернулся к окну. Скорее бы уже закончить с этой арт-терапией. Гойл начинал закипать по мере того, как отпускал алкоголь, а джин не имел эффекта. Реальность снова сгущалась тучами над поместьем и его собственной головой, и Грегори чем падал в яму переосмыслений. Нaхуй это всё. Депрессия, проигрыш, враг народа, совесть, одиночество, предательство и что-то там ещё. Грегори никогда не сталкивался с таким количеством заморочек. Или справлялся с ними иначе. Деревья за окнами смешно покачивались, природа тоже была недовольна чем-то своим. Природа много что делает не так. Иногда делает это хорошо. Когда, например, взрывает мозг папиросой. И от этих мыслей Грег повернулся к знакомому, улыбнулся то ли грустно, то ли устало, взглянул на рисунок. Вау. Действительно круто. Не зря позировал, но не торчать же им теперь в этой мастерской весь вечер. Поэтому Гойл прямо в лоб и спрашивает:
Не хочешь дунуть со мной? — ну да, неожиданно. А что ещё делать? Грегори продолжил иронизировать на тему суровой реальности: —Я задолбался. Не знаю, что делать. Ты прыгнул из будущего. Тоже не знаешь. У меня здесь припрятана трава от бати, но он уже вряд ли спалит. Погнали, и одежду дам. Хотя тебе и без неё норм, вроде.

Отредактировано Gregory Goyle (2018-02-21 01:00:11)

0

18

Гойл острит, задумывается переодически, замерев и наморщив лоб, ну точно здоровый пес, лохматый, дружелюбно-ворчащий при своих. С острыми клыками и стальным капканом челюстей. Такой может долго терпеть, если его дразнить, но если действительно достать - раздробит кости, сомкнув пасть на твоей руке.
Хотя если по какой-то причине, признал тебя своим, то хоть за уши его трепли, хоть за шерсть дергай, будет вздыхать, смотреть грустно, чуть вилять хвостом и терпеть.
Наверное.
Генри нравится видеть-придумывать образы, но в людях-то он так себе разбирается, по хорошему если.
Просто воспринимает, как, ему кажется, есть
И иногда даже не ошибается.
И вот в чем Генри точно не ошибается: Грегори нет-нет, да залипает на его пирсинг. Познакомься они при каких других обстоятельствах, в каком-нибудь баре, не успев перекинуться и парой-тройкой слов, Чинаски уже бы планомерно и уперто как баран подводил их знакомство к ничему не обязывающим потр_хушкам. Инстинкт самосохранения у Генри теоретически работал, но с большими перебоями. Ну то есть, например, винтом бы ему никогда не пришло в голову поставиться, а вот прямо подкатывать к тому, кто может свернуть тебя в бараний рог, или, сплевывая кровь, продолжать поносить тех кто ногами пытается выбить из тебя внутренние органы - это всегда да. Всегда пожалуйста и с особым удовольствием.
"На ногу наступив набыченному мачо,
На мрачный взгляд его отвечу: «Извини, мучачо!»
Словив подачу, скажу: «Чё-то слабо ты накачан!»
Глупее смерти мир ещё не видел, однозначно… "

Но Грегори не случайное знакомство. Вернее случайное, конечно. Такие знакомства: со спасением, порталами из будущего и тд, могут происходить только случайно. Но Гойл точно не знакомство на один вечер. И вовсе не потому, что Генри некуда идти. Об этом он вообще не думает. Нет, просто ему чертовски нравится этот парень. Он какой-то правильно- четкий, без подъебов или гнилья. Как бы смешно это не звучало для сторонников теории "пожиратели и их потомки - зловещее зло во всем". Не то чтобы Генри общение важнее секса, (в семнадцать лет не может быть ничего важнее секса, в семнадцать лет, большую часть решений за тебя принимает член) просто... просто с Грегори и так неплохо проводить время. По-крайней мере сейчас.
А чертов Гойл открывает рот, и все становится вообще сказочным.
Дунуть это очень неплохая идея.
- Хрен с ней, с одеждой. - отмахивается Генри, - дунуть надо обязательно. И как меня угораздило провалиться на двадцать пять лет назад, не прихватив с собой дурь? Ужасный просчет со стороны провидения. Ну или что меня сюда выплюнуло. 
Грегори кивает, и выходит из мастерской. Генри за ним - потом дорисует, все равно не к спеху. Гойл показывает где-что, Чинаски угукает, не запоминая. Потом переспросит - не гордый.Он все обдумывает слова Гойла. Про отца. Дерьмово ему все-таки. И дальше не легче. Только вот поддерживать Генри не умеет, поэтому переключается на другую тему, пока Гойл роется в своих вещах - ищет.
- Репутация никого не отпугнет. Вернее не отпугнет никого стоящего. - задумчиво тянет Генри, - может ты просто не замечал. Вряд ли ты так уж хорош в распознавании флирта или подкатов. Как думаешь? Вот я по-твоему к тебе подкатываю или нет? О, отлично.
Гойл на последнем вопросе как раз выпрямляется, держа пакетик с зеленкой и пачку бумаги.
- Не густо на наши с тобой пропитые морда. Самокрутку? Если с табаком намешать то уж слишком слабо будет. А если так, то мало. Два косяка-то всего и выйдет.
В комнате Грегори ковер, и Генри плюхается прямо на него, руку протягивает, за дурью, улыбается, глядя на парня снизу вверх:
- Здесь же можно курить?
И быстро, привычно, крутит косяки, один чуть побольше, второй чуть поменьше. побольше - первым раскуривать надо, а второй попозже. Остатки - сладки. Принюхивается, присматривается пока крутит, и хмыкает:
- Пони-пони-поника. Это же совсем другой разговор. Хотя все равно. Хорошей курешки - много не бывает.

+1

19

Отшутиться проще всего. Им и так нормально. Их всего двое тут, не считая домовиков на чердаке, и показывать свой мерзкий характер у Грегори Гойла нет причин. Наедине с кем-то он – милейший человек на планете. Глуповатый чутка, наивный, общительный. Не умеет в ложь. Поэтому либо молчит, либо озвучивает то, что первое приходит в голову.
И так как рядом нет тех, кто мог бы подначить на агрессию и спустить с поводка, как цепного пса, Грегори в целом вёл себя так, как ощущал. Он просто был собой. И эта атмосфера иронии, честности и открытости нравилась ему куда больше, чем сдержанность, двуличие и понтовость на змеином факультете.
—Ты с Пуффендуя? — Спонтанная догадка, пришедшая на ум. Забавно. Он ещё не тусовался с барсуками. А они, оказывается, весьма клёвый народ. Как хорошо, когда вы больше не в школе. Не нужно соблюдать сраные правила, держать марку, чтобы не опозорить факультет и друзей, подыгрывать и подпевать тем, кто круче. Одному круче. Одному легче выбирать себе друзей и окружение. Возможно, будет легко выбрать свой путь дальше. Ведь не может же Грегори остаться на дне, куда упал и откуда не может вырваться.
Как хорошо, что есть трава. Сохранил ещё с прошлых каникул, прямо как чувствовал. На самом деле, с режимом Кэрроу сложно было без растаманства. Нервное напряжение, агрессивность, которую поощряют. Использовать Круцио на тех, с кем ты, в общем-то, и не ругался обычно. Гойл не употреблял траву в этом учебном году. Гойл просто закидывался сомнительной пыльцой от сомнительных барыг в Лютном под именем отца, и отключал нахрен совесть. Потому что это было сложно. И никто, кроме Крэбба, об этом не знал. Хоть здесь не тупили. Но так-то и первокурсник знает, что если принимаете что-то незаконное, то об этом лучше молчать.
А вот когда нужно расслабиться, привести в порядок голову, трава — идеальное спасение. И он планировал как можно быстрее отключить голову и быть на одной волне с Генри. Всё же, как бы круто им ни было и так, ощущение, что Генри где-то не здесь было ощутимым. Он был странный, но не чокнутый, и это притягивало. Со своей непонятной для Грегори философией в голове,, частью которой хотелось стать. Гойл поймал себя на мысли, что не привык быть сам по себе, раз воспринимал нового знакомого как потенциального лидера. Ну, если предположить, что лидерство будет у Грега — как он им распорядится? Да никак. Он может в тандеме, может быть, грубо говоря, наёмной силой, но управлять кем-то... Никогда для него это не составляло интереса.
— Я вообще не очень флиртую. В плане, я обычно беру, что хочу, и не знаю, как так выходит, что удача не подводит. А флиртовать я не умею. Честно. — Живо ответил Гойл, пожимая плечами. На следующем вопросе развернулся к нему вплоборота, удивлённо окинул взглядом. Вопросы на засыпку. Что бы ни ответил —  проиграет заведомо. Но ведь Генри подкатывал. Неприкрыто причём. Но это хрен докажешь, а Грегори и не пытался. Улыбнулся двусмысленно и спросил напрямую: — Если бы ты не подкатывал, не спрашивал бы. Но ты типа считаешь себя стоящим? И почему же?
А сам порыскал в шкафу, нашёл заветный пакетик. Даже расстроился, что так мало. И Генри расстроился, но всё равно согласился работать с тем, что есть. Халявы мало не бывает. Две самокрутки — это, если подумать, им вообще укуриться. Генри сел на ковёр. В комнате было чисто, он ведь не появлялся здесь давно, и домовики всё убрали. Главное, что в вещах не рылись.
— Интересно, если бы домовики нашли траву, попробовали бы раскурить? И если да, как ведут себя домовые эльфы под кайфом?— Задался вопросом Грегори, опустившись на пол рядом с гостем. Первый косячок зашёл душевно.
Гойл улыбался чаще, смеялся громче. Все эти гонки психологические отходили на третий план, становились незначительными. Жить можно. Жить интересно. Генри рассказывал классные истории, улыбался ямочками и похабно выпускал дым кольцами. Грегори так не умел. Он умел только играть скулами при тяжках — и в наглую пользовался преимуществом. Плечи их касались друг друга, разложенный на полу косяк манил своей доступностью. Им нужно было поделить последнюю самокрутку, что покороче. Но пока было неплохо. По телу шла расслабленность, голова думала только о хорошем. Грегори медленно опустился назад, улегшись спиной на ковёр. Залип в потолок, потом повернул голову и посмотрел на Генри. Снова обратил внимание на пирсинг и протянул руку, чтобы ткнуть в колечко. Хохотнул.
— Ну допустим. — Выдохнул он, приподняв брови. И тут, конечно, очень интеллектуальные и красноречивые вопросы подвезли, поражающие своей неповторимой последовательностью: — А зачем? Просто, да. Сейчас бы тупить под накуркой, да задавать туповатые вопросы. Самое то. Главное, что сост не позволяет казаться глупым. А даже если и так... Да наплевать. Грегори тихо смеётся, слушая объяснения, и перекатывается на бок, подпирая щёку кулаком.

0

20

Вот и как ответить, если даже никогда не задумывался о том, стоящий ты или нет.
Гойл рядом опускается, про домовиков рассуждая, и Генри на миг с темы переключается. Тянет задумчиво, сладковатый дым выдыхая:
- А хрен их знает, они от сливочного пива пьянеют, а вот я как-то одного на кухне виски со мной выпить уломал, тоскливо было и одиноко. Так ему хоть бы что. Может у них какая своя дурь есть, курят какое-нибудь средство от моли, и хихикают, тягая себя за уши.
Ровное кольцо дыма к потолку поднимается. Ковер мягкий, от Гойла пышет теплом, спокойно так, уютно, Генри палец слюнявит, косяк лечит, чтобы не тлел быстро, Грегу передает. А сам голову запрокидывает, затылком в кровать упираясь, сглатывает, от накурки слюны много, она тягучая, и как-то очень явственно чувствует как кадык ходит. Генри глаза чуть прикрывает и отвечает серьезно:
- Не, я себя стоящим не считаю. вообще, как-то веришь-нет, не задумывался до твоего вопроса какой я. Не знаю ответа на этот вопрос. Дай Мерлин - какой-то, а не пустой. Но не мне судить же. А подкатываю...
Генри голову опускает, глаза щурит лукаво, косяк принимая обратно, продолжает:
- Не без этого. Уж прости, не могу удержаться.
Приятно неожиданно становится, что Гойл его и раскусил и принял. И даже шутит и обсуждает. Чинаски довольно улыбается и поясняет:
- Ты открытый, как-то без наносного. Меня тянет. Я таких магов и не встречал-то толком. Даже в моем времени, наше общество слишком уж консервативно. Морду держать, лишнего не ляпнуть. Скукота. А тут вроде бы я всегда старался свободно рассуждать и действовать, но словно бы впервые отклик чувствую. Хотя, конечно, - Генри его кулаком шутливо в плечо пихает, - может ты протрезвеешь, и окажется, что это с тебя маска под алкашкой слетела. Слизеринцы морды корчат, будь здоров, словно откуда-то слегка несет говном, но воспитание поморщиться не позволяет. Хотя я, конечно, утрирую. Мне с вашим братом везет. Имен называть не буду, но с парочкой змеек я прекрасно в своем времени общался.
Косяк заканчивается, Грегори на полу растягивается, и, вот же слизень хитрожопый, пока Генри заболтавшись, отвлекается, Гойл прицельно по колечку в правом соске тюкает. И у Генри волосы дыбом моментально встают, словно бы кто-то против шерсти погладил, до мурашек и потяжелевшего паха. Ох уж эта чувствительность под ТГК повышенная, и вообще. Чинаски выдыхает сквозь вмиг сжатые зубы, зажмуривается. Раз, два, три, пять, семь. Вдыхает, глаз один приоткрывает, спрашивает с интересом:
- Нравится?
Грегори смотрит на него в упор, а Генри не въезжает. Зачем что? Зачем подкатывает или соски проколол? Но легко отвечает сразу на оба возможных вопроса:
- Так интереснее.
Ладонью по ковру проводит - мягкий. Время тягучее, внутри тепло и немного ватно, Чинаски вниз сползает, спиной на ковер, ворс щекочет лопатки. Пальцами Генри второй косяк нащупывает, перед мордой его крутит:
- Мелкий. Разделим по-цыгански? - спрашивает и хитро лыбится. Это на самом деле не важно, Генри вовсе не надо развести Гойла на что бы то ни было. Но во-первых, косяк и правда маловат, а во-вторых,Грегори своими реакциями увлекает. Словно чуть-чуть удивляется раз за разом, и раз за разом живо интересуется. Невозможно удержаться.
Чинаски прикуривает, затягивается, дыханье задерживая,  и с прищуром на Грегори смотрит.
Разделим?

+1


Вы здесь » | Three Generations: I would rather die | » Хроники Хогвартса » Еще глоток, и мы горим [1998, May]